Владимир Одоевский — Городок в табакерке: Сказка

Сказка про мальчика Мишу, которому папа показал красивую черепаховую табакерку. Папа сказал, что внутри шкатулки находится городок Динь-Динь и мальчику сразу захотелось туда попасть. И вот в табакерке приоткрылась дверца и вышел человечек-колокольчик. Как по волшебству, Миша уменьшился в размере и отправился с колокольчиком изучать устройство табакерки. Там он познакомился с другими мальчиками-колокольчиками, дядьками-молоточками, царевной Пружинкой, господином Валиком и многое понял об устройстве шкатулки…

Городок в табакерке читать

Папенька поставил на стол табакерку. «Поди-ка сюда, Миша, посмотри-ка», — сказал он. город в табакерке одоевский

Миша был послушный мальчик; тотчас оставил игрушки и подошёл к папеньке. Да уж и было чего посмотреть! Какая прекрасная табакерка! Пёстренькая, из черепахи. А что на крышке-то!

Ворота, башенки, домик, другой, третий, четвёртый, — и счесть нельзя, и все мал мала меньше, и все золотые; а деревья-то также золотые, а листики на них серебряные; а за деревьями встаёт солнышко, и от него розовые лучи расходятся по всему небу.

сказка город в табакерке

— Что это за городок? — спросил Миша.

— Это городок Динь-Динь, — отвечал папенька и тронул пружинку…

И что же? Вдруг, невидимо где, заиграла музыка. Откуда слышна эта музыка, Миша не мог понять: он ходил и к дверям — не из другой ли комнаты? и к часам — не в часах ли? и к бюро, и к горке; прислушивался то в том, то в другом месте; смотрел и под стол… Наконец Миша уверился, что музыка точно играла в табакерке. Он подошёл к ней, смотрит, а из-за деревьев солнышко выходит, крадётся тихонько по небу, а небо и городок всё светлее и светлее; окошки горят ярким огнём, и от башенок будто сияние. Вот солнышко перешло через небо на другую сторону, всё ниже да ниже, и наконец за пригорком совсем скрылось; и городок потемнел, ставни закрылись, и башенки померкли, только ненадолго. Вот затеплилась звёздочка, вот другая, вот и месяц рогатый выглянул из-за деревьев, и в городке стало опять светлее, окошки засеребрились, и от башенок потянулись синеватые лучи.

— Папенька! папенька! нельзя ли войти в этот городок? Как бы мне хотелось!

— Мудрено, мой друг: этот городок тебе не по росту.

— Ничего, папенька, я такой маленький; только пустите меня туда; мне так бы хотелось узнать, что там делается…

— Право, мой друг, там и без тебя тесно.

— Да кто же там живёт?

— Кто там живёт? Там живут колокольчики.

С этими словами папенька поднял крышку на табакерке, и что же увидел Миша? И колокольчики, и молоточки и валик, и колёса… Миша удивился:

— Зачем эти колокольчики? Зачем молоточки? Зачем валик с крючками? — спрашивал Миша у папеньки.

А папенька отвечал:

— Не скажу тебе, Миша; сам посмотри попристальнее да подумай: авось отгадаешь. Только вот этой пружинки не трогай, а иначе всё изломается.

Папенька вышел, а Миша остался над табакеркой. Вот он сидел-сидел над нею, смотрел-смотрел, думал-думал, отчего звенят колокольчики?

Между тем музыка играет да играет; вот всё тише да тише, как будто что-то цепляется за каждую нотку, как будто что-то отталкивает один звук от другого. Вот Миша смотрит: внизу табакерки отворяется дверца, и из дверцы выбегает мальчик с золотою головкою и в стальной юбочке, останавливается на пороге и манит к себе Мишу.

город в табакерке картинка

«Да отчего же, — подумал Миша, — папенька сказал, что в этом городке и без меня тесно? Нет, видно, в нём живут добрые люди, видите, зовут меня в гости».

— Извольте, с величайшею радостью!

С этими словами Миша побежал к дверце и с удивлением заметил, что дверца ему пришлась точь-в-точь по росту. Как хорошо воспитанный мальчик, он почёл долгом прежде всего обратиться к своему провожатому.

— Позвольте узнать, — сказал Миша, — с кем я имею честь говорить?

— Динь-динь-динь, — отвечал незнакомец, — я мальчик-колокольчик, житель этого городка. Мы слышали, что вам очень хочется побывать у нас в гостях, и потому решились просить вас сделать нам честь к нам пожаловать. Динь-динь-динь, динь-динь-динь.

Миша учтиво поклонился; мальчик-колокольчик взял его за руку, и они пошли. Тут Миша заметил, что над ними был свод, сделанный из пёстрой тиснёной бумажки с золотыми краями. Перед ними был другой свод, только поменьше; потом третий, ещё меньше; четвёртый, ещё меньше, и так все другие своды — чем дальше, тем меньше, так что в последний, казалось, едва могла пройти головка его провожатого.

— Я вам очень благодарен за ваше приглашение, — сказал ему Миша, — но не знаю, можно ли будет мне им воспользоваться. Правда, здесь я свободно прохожу, но там, дальше, посмотрите, какие у вас низенькие своды, — там я, позвольте сказать откровенно, там я и ползком не пройду. Я удивляюсь, как и вы под ними проходите.

Городок в табакерке - Одоевский В.Ф.

— Динь-динь-динь! — отвечал мальчик. — Пройдём, не беспокойтесь, ступайте только за мной.

Миша послушался. В самом деле, с каждым их шагом, казалось, своды подымались, и наши мальчики всюду свободно проходили; когда же они дошли до последнего свода, тогда мальчик-колокольчик попросил Мишу оглянуться назад. Миша оглянулся, и что же он увидел? Теперь тот первый свод, под который он подошёл, входя в дверцы, показался ему маленьким, как будто, пока они шли, свод опустился. Миша был очень удивлён.

— Отчего это? — спросил он своего проводника.

— Динь-динь-динь! — отвечал проводник, смеясь.

— Издали всегда так кажется. Видно, вы ни на что вдаль со вниманием не смотрели; вдали всё кажется маленьким, а подойдёшь — большое.

— Да, это правда, — отвечал Миша, — я до сих пор не думал об этом, и оттого вот что со мною случилось: третьего дня я хотел нарисовать, как маменька возле меня играет на фортепьяно, а папенька на другом конце комнаты читает книжку.

Городок в табакерке - Одоевский В.Ф.Только этого мне никак не удалось сделать: тружусь, тружусь, рисую как можно вернее, а всё на бумаге у меня выйдет, что папенька возле маменьки сидит и кресло его возле фортепьяно стоит, а между тем я очень хорошо вижу, что фортепьяно стоит возле меня, у окошка, а папенька сидит на другом конце, у камина. Маменька мне говорила, что папеньку надобно нарисовать маленьким, но я думал, что маменька шутит, потому что папенька гораздо больше её ростом; но теперь вижу, что она правду говорила: папеньку надобно было нарисовать маленьким, потому что он сидел вдалеке. Очень вам благодарен за объяснение, очень благодарен.

Мальчик-колокольчик смеялся изо всех сил: «Динь-динь-динь, как смешно! Не уметь рисовать папеньку с маменькой! Динь-динь-динь, динь-динь-динь!»

Мише показалось досадно, что мальчик-колокольчик над ним так немилосердно насмехается, и он очень вежливо сказал ему:

— Позвольте мне спросить у вас: зачем вы к каждому слову всё говорите «динь-динь-динь»?

— Уж у нас поговорка такая, — отвечал мальчик-колокольчик.

— Поговорка? — заметил Миша. — А вот папенька говорит, что очень нехорошо привыкать к поговоркам.

Мальчик-колокольчик закусил губы и не сказал больше ни слова.

Вот перед ними ещё дверцы; они отворились, и Миша очутился на улице. Что за улица! Что за городок! Мостовая вымощена перламутром; небо пёстренькое, черепаховое; по небу ходит золотое солнышко; поманишь его, оно с неба сойдёт, вкруг руки обойдёт и опять поднимается. А домики-то стальные, полированные, крытые разноцветными раковинками, и под каждою крышкою сидит мальчик-колокольчик с золотою головкою, в серебряной юбочке, и много их, много и все мал мала меньше.

Городок в табакерке - Одоевский В.Ф.

— Нет, теперь уж меня не обманут, — сказал Миша. — Это так только мне кажется издали, а колокольчики-то все одинаковые.

— А вот и неправда, — отвечал провожатый, — колокольчики не одинаковые.

Если бы все были одинаковые, то и звенели бы мы все в один голос, один как другой; а ты слышишь, какие мы песни выводим. Это оттого, что, кто из нас побольше, у того и голос потолще. Неужели ты и этого не знаешь? Вот видишь ли, Миша, это тебе урок: вперёд не смейся над теми, у которых поговорка дурная; иной и с поговоркою, а больше другого знает, и можно от него кое-чему научиться.

Миша, в свою очередь, закусил язычок.

Между тем их окружили мальчики-колокольчики, теребили Мишу за платье, звенели, прыгали, бегали.

— Весело вы живёте, — сказал им Миша, — век бы с вами остался. Целый день вы ничего не делаете, у вас ни уроков, ни учителей, да ещё и музыка целый день.

— Динь-динь-динь! — закричали колокольчики. — Уж нашёл у нас веселье! Нет, Миша, плохое нам житьё. Правда, уроков у нас нет, да что же в том толку?

Мы бы уроков не побоялися. Вся наша беда именно в том, что у нас, бедных, никакого нет дела; нет у нас ни книжек, ни картинок; нет ни папеньки, ни маменьки; нечем заняться; целый день играй да играй, а ведь это, Миша, очень, очень скучно. Поверишь ли? Хорошо наше черепаховое небо, хорошо и золотое солнышко и золотые деревья; но мы, бедные, насмотрелись на них вдоволь, и всё это очень нам надоело; из городка мы — ни шагу, а ты можешь себе вообразить, каково целый век, ничего не делая, просидеть в табакерке, и даже в табакерке с музыкой.

— Да, — отвечал Миша, — вы говорите правду. Это и со мной случается: когда после ученья примешься за игрушки, то так весело; а когда в праздник целый день всё играешь да играешь, то к вечеру и сделается скучно; и за ту и за другую игрушку примешься — всё не мило. Я долго не понимал; отчего это, а теперь понимаю.

— Да, сверх того, на нас есть другая беда, Миша: у нас есть дядьки.

— Какие же дядьки? — спросил Миша.

— Дядьки-молоточки, — отвечали колокольчики, — уж какие злые! То и дело что ходят по городу да нас постукивают. Которые побольше, тем ещё реже «тук-тук» бывает, а уж маленьким куда больно достаётся.

Городок в табакерке - Одоевский В.Ф.

В самом деле, Миша увидел, что по улице ходили какие-то господа на тоненьких ножках, с предлинными носами и шептали между собою: «Тук-тук-тук! Тук-тук-тук, поднимай! Задевай! Тук-тук-тук!». И в самом деле, дядьки-молоточки беспрестанно то по тому, то по другому колокольчику тук да тук. Мише даже их жалко стало. Он подошёл к этим господам, очень вежливо поклонился им и с добродушием спросил, зачем они без всякого сожаления колотят бедных мальчиков. А молоточки ему в ответ:

— Прочь ступай, не мешай! Там в палате и в халате надзиратель лежит и стучать нам велит. Всё ворочается, прицепляется. Тук-тук-тук! Тук-тук-тук!

— Какой это у вас надзиратель? — спросил Миша у колокольчиков.

— А это господин Валик, — зазвенели они, — предобрый человек, день и ночь с дивана не сходит; на него мы не можем пожаловаться.

Миша — к надзирателю. Смотрит: он в самом деле лежит на диване, в халате и с боку на бок переворачивается, только всё лицом кверху. А по халату-то у него шпильки, крючочки видимо-невидимо; только что попадётся ему молоток, он его крючком сперва зацепит, потом спустит, а молоточек-то и стукнет по колокольчику.

Городок в табакерке - Одоевский В.Ф.

Только что Миша к нему подошёл, как надзиратель закричал:

— Шуры-муры! Кто здесь ходит? Кто здесь бродит? Шуры-муры! Кто прочь не идёт? Кто мне спать не даёт? Шуры-муры! Шуры-муры!

— Это я, — храбро отвечал Миша, — я — Миша…

— А что тебе надобно? — спросил надзиратель.

— Да мне жаль бедных мальчиков-колокольчиков, они все такие умные, такие добрые, такие музыканты, а по вашему приказанию дядьки их беспрестанно постукивают…

— А мне какое дело, шуры-муры! Не я здесь набольший. Пусть себе дядьки стукают мальчиков! Мне что за дело! Я надзиратель добрый, всё на диване лежу и ни за кем не гляжу. Шуры-муры, шуры-муры…

— Ну, многому же я научился в этом городке! — сказал про себя Миша. — Вот ещё иногда мне бывает досадно, зачем надзиратель с меня глаз не спускает…

Между тем Миша пошёл далее — и остановился. Смотрит, золотой шатёр с жемчужною бахромою; наверху золотой флюгер вертится, будто ветряная мельница, а под шатром лежит царевна Пружинка и, как змейка, то свернётся, то развернётся и беспрестанно надзирателя под бок толкает.

Городок в табакерке - Одоевский В.Ф.

Миша этому очень удивился и сказал ей:

— Сударыня царевна! Зачем вы надзирателя под бок толкаете?

— Зиц-зиц-зиц, — отвечала царевна. — Глупый ты мальчик, неразумный мальчик. На всё смотришь, ничего не видишь! Кабы я валик не толкала, валик бы не вертелся; кабы валик не вертелся, то он за молоточки бы не цеплялся, молоточки бы не стучали; кабы молоточки не стучали, колокольчики бы не звенели; кабы колокольчики не звенели, и музыки бы не было! Зиц-зиц-зиц.

Мише захотелось узнать, правду ли говорит царевна. Он наклонился и прижал её пальчиком — и что же?

В одно мгновение пружинка с силою развилась, валик сильно завертелся, молоточки быстро застучали, колокольчики заиграли дребедень и вдруг пружинка лопнула. Всё умолкло, валик остановился, молоточки попадали, колокольчики свернулись на сторону, солнышко повисло, домики изломались… Тогда Миша вспомнил, что папенька не приказывал ему трогать пружинку, испугался и… проснулся.

— Что во сне видел, Миша? — спросил папенька.

Миша долго не мог опамятоваться. Смотрит: та же папенькина комната, та же перед ним табакерка; возле него сидят папенька и маменька и смеются.

Городок в табакерке - Одоевский В.Ф.

— Где же мальчик-колокольчик? Где дядька-молоточек? Где царевна Пружинка? — спрашивал Миша. — Так это был сон?

— Да, Миша, тебя музыка убаюкала, и ты здесь порядочно вздремнул. Расскажи же нам по крайней мере, что тебе приснилось!

— Да видите, папенька, — сказал Миша, протирая глазки, — мне всё хотелось узнать, отчего музыка в табакерке играет; вот я принялся на неё прилежно смотреть и разбирать, что в ней движется и отчего движется; думал, думал и стал уже добираться, как вдруг, смотрю, дверка в табакерку растворилась… — Тут Миша рассказал весь свой сон по порядку.

— Ну, теперь вижу, — сказал папенька, — что ты в самом деле почти понял, отчего музыка в табакерке играет; но ты это ещё лучше поймёшь, когда будешь учиться механике.

Городок в табакерке - Одоевский В.Ф.

(Илл. О.Ткаченко)

5 6865 686

«Городок в табакерке» Владимира Одоевского — одна из самых известных русских сказок. По ней учатся чтению, ее проходят в школе, на ее сюжет снимают мультфильмы, ставят спектакли, записывают аудиосказки. А мы расскажем историю автора «Городка…» — он был другом Пушкина и Грибоедова, русским Фаустом с удивительной судьбой.

Князь Владимир Федорович Одоевский, один из видных интеллектуалов эпохи, современник Пушкина, был государственным чиновником, сенатором, директором Румянцевского музея, писателем, механиком-изобретателем, химиком, композитором и музыкальным просветителем, увлекался физикой и математикой, философией и акустикой.

590.jpg
Иллюстрации Александра Кошкина

Это еще не все! Одоевский писал научно-фантастические повести, основал Московскую консерваторию, несколько благотворительных обществ и просветительских серий, издавал журналы, дружил с писателями и поэтами — и просто был очень хорошим человеком.

Князь Вольдемар (именно так его звали в детстве) всю жизнь переживал, что остался бездетным: детей он любил, занимался педагогикой и написал несколько занимательных сказок. Сборник, выпущенный как сказки Иринея Гомозейки (в нем часто видят булычевского Громозеку) быстро стал популярен. Но обо всем по порядку.

Мальчик-колокольчик

Князь Владимир Федорович Одоевский был аристократ из аристократов: его старинный род вел происхождение от Рюрика. На картине, где князь Михаил Черниговский (рискуя жизнью) отказывается в Орде поклониться монгольским идолам, изображен как раз предок Одоевских, самых именитых дворян империи.

Родовитость, впрочем, не обещает простого человеческого счастья. И даже богатства. Маленький князь Вольдемар рос сиротой. Он родился в 1804 году в семье небогатого князя Федора Одоевского, служившего директором Московского ассигнационного банка, и его жены (из мещан, не из крепостных крестьян, как опрометчиво сообщают некоторые источники) Екатерины Филипповой — довольно образованной барышни, которая интересовалась словесностью и музыкой. Когда мальчику было четыре, отец его умер; мать быстро вышла замуж за человека весьма неприятного, а сын был отправлен на воспитание к родственникам с материнской стороны, которые стремились лишить ребенка наследства.

590.jpg
В. Смирнов. Князь Михаил Черниговский в Золотой Орде

Так маленький князь Вольдемар оказался воспитанником сначала в семье своего деда, а потом — тетки. Это было старое московское дворянство: с особым бытом, Святками, балами, танцами, Масленицей и маскарадами, — мир, который мы помним по детству Наташи Ростовой в «Войне и мире» (Лев Толстой, кстати, был в родстве с Одоевским).

Учился мальчик в Благородном пансионе при Московском университете: пансион в ту пору располагался на месте Центрального телеграфа на Тверской. В пансионе учились Петр Вяземский и Петр Чаадаев, Никита Муравьев и Николай Тургенев.

Одоевский учился превосходно и с удовольствием изучал анатомию, физиологию, физику, химию, технику, французский, немецкий, итальянский, английский, испанский, церковнославянский, древнегреческий и латынь. Юноша прекрасно играл на пианино, особенно ценил и любил Баха.

Читайте также:

«Архитектор виноват!»: как шутили и высмеивали друг друга в семье Льва Толстого

В те годы директором пансиона был Антон Антонович Прокопович-Антонский, человек гуманный, склонный к мистицизму. Автор книги «О воспитании», он считал, что нравственное воспитание молодого поколения важнее образования. Из преподавателей пансиона выделялся профессор Михаил Павлов, страстный шеллингианец: он учился в Германии и читал ученикам лекции о природе, естественных науках и философии. Яркий оратор производил сильнейшее впечатление: с его лекций началось многолетнее увлечение нашего героя немецкой философией.

Выпускную речь блестяще успевавший по всем предметам выпускник 1822 года «тоненький и стройный» князь Владимир Одоевский посвятил философии и ее влиянию на облагораживание умов и нравов. Выступление было ярким и многим запомнилось, его пересказывает в воспоминаниях историк Михаил Погодин, тоже учившийся в пансионе.

Кстати, прекрасная устная и письменная речь выпускников объяснялась тем, что по предложению директора пансиона заседания Общества любителей российской словесности проходили с участием старших воспитанников — чтобы пробудить у них интерес к литературным занятиям.

И он у них пробудился: в письмах своему лучшему другу двоюродному брату Александру Одоевскому, поэту и будущему декабристу (это он напишет «Из искры возгорится пламя»), князь Вольдемар тоже шлет стихи — и признается в планах издавать журнал.

«Архивны юноши» и любомудрие

Окончив пансион с отличием, Владимир поступает на службу в Коллегию иностранных дел, вернее в ее архив; там служат Одоевский, Дмитрий Веневитинов, Иван Киреевский. Да-да, это знаменитые пушкинские «архивны юноши» — любители стихов и философии Канта, Фихте, Шеллинга, увлеченные метафизикой и туманным общественным благом.

Одоевский начинает публиковать стихи и небольшие повести в журналах (одна из них принесла ему внимание и дружбу Александра Грибоедова). И примерно в то же время организует философское «Общество любомудров» — оно просуществует два года и самораспустится в 1825 году, после восстания декабристов: тайные, да и любые другие общества в те времена преследовались. Именно поэтому Владимир Одоевский, председатель, соберет любомудров и сожжет при них весь архив в камине.

Князь Владимир Одоевский — в платке масона-алхимика, с котиком, пианино и попугаем

Опасаться Одоевскому, пожалуй, стоило: он дружил с декабристами — своим двоюродным братом Александром и с Вильгельмом Кюхельбекером, они вместе в 1824–1825 годах издавали альманах «Мнемозина». Воззрения и планы декабристов князь, правда, не разделял. Следствие, под которое он попал в связи с их делом, не сочло его «достаточно виновным» для ссылки или иного наказания. Жизнь потекла дальше.

Читайте также:

Ах, злые языки страшнее… чего? Продолжите цитату из «Горя от ума»

В 1826 году князь женится на своей дальней родственнице Ольге Ланской (она на семь лет старше) и переводится в Санкт-Петербург. Долг и необходимость (нравственная, но и материальная) служить делают из Одоевского конца 1820-х — начала 1830-х годов идеального госчиновника.

Он предельно добросовестно исполняет служебные обязанности, постоянно учится новому и приносит пользу в любом деле, к которому приставлен (цензура, Комиссия мер и весов, судебное и уголовное делопроизводство, устройство водопровода, пожарной части, кухонь и даже изготовление сомовьего клея). А еще он пишет: роман «Русские ночи», мистические повести для взрослых «Сильфида», «Косморама» и, наконец, детские сказки.

«Мы обрезали крылья воображения, мы составили для всего системы, таблицы; мы назначили предел, за который не должен переходить ум человеческий; мы определили, чем можно и должно заниматься… Но не в этом ли беда наша? Не оттого ли, что предки наши давали больше воли своему воображению, не оттого ли и мысли их были шире наших и обхватывали большее пространство в пустыне бесконечного, открывали то, что нам век не открыть при нашем мышином горизонте».

В. Одоевский, «Пестрые сказки»

«Городок в табакерке»

В 1834 году выходит «Городок в табакерке» и быстро становится популярным. Сюжет сказки похож на истории Гофмана — и в то же время не похож ни на что. Мальчик Миша заинтересован старинной музыкальной шкатулкой, как это так выходит, что она играет музыку и не сбивается?

Отлично, сейчас мы все устроим: Миша засыпает и просыпается маленьким, — теперь он сможет проникнуть внутрь шкатулки, как через 30 лет Алиса попадет в волшебный садик через маленькую дверцу.

Мальчик-колокольчик — это выражение станет нарицательным. Иллюстрации Александра Кошкина

Внутри, конечно, все живое: там есть мальчики-колокольчики и дядьки-молоточки, валик с крючками и пружина. Миша разобрался, как связаны механика и музыка: он провел собственное расследование, все в духе эпохи, и попробовал изучить происходящее сам.

«— Зачем эти колокольчики? Зачем молоточки? Зачем валик с крючками? — спрашивал Миша у папеньки.

А папенька отвечал:

— Не скажу тебе, Миша; сам посмотри попристальнее да подумай: авось отгадаешь».

Сказка всем понравилась. Белинский сравнивал ее с Гофманом, критика хвалила, а дети читали — и продолжают вот уже почти 200 лет. «Городок» и сегодня одна из самых популярных русских сказок.

В. Маковский. Одни из первых иллюстраций к «Городку в табакерке»

Другой хит Одоевского, «Мороз Иванович», совсем на «Городок» не похож — он напоминает «Госпожу Метелицу» братьев Гримм, но на русский лад: там действуют все те же архетипичные Розочка и Беляночка, только их зовут Рукодельница и Ленивица.

В цикле «Пестрые сказки», тоже опубликованном в 1830-е, появляется рассказчик — ученый Ириней Модестович Гомозейка (к нему будут возводить этимологию нелепого Громозеки Кира Булычева). Сказки и повести для детей дедушки Иринея имеют успех, и Одоевского увлекает идея просвещения. Он начинает издавать альманах «Сельское чтение», в 1843–1848 сам напишет для него множество научно-популярных статей.

«Странная моя судьба, для вас я западный прогрессист, для Петербурга — отъявленный старовер-мистик; это меня радует, ибо служит признаком, что я именно на том узком пути, который один ведет к истине».

Владимир Одоевский

Перу Одоевского принадлежит и один из первых научно-фантастических русских текстов — «4338-й год. Петербургские письма». Да, это эпистолярный роман из жизни 44-го века, написанный от лица китайского (!) студента, путешествующего по России. Мир замер, к Земле летит комета, и человечество кораблями собирается сбить ее с курса. В тексте есть тоннели для транспорта (как в проектах Илона Маска), интернет, флаеры и самолеты. Климат в России изменен и улучшен: вулканы подают зимой теплый воздух на улицы, противостояние Петербурга и Москвы снято объединением в единый мегаполис, — в общем, много всего увлекательного, одушевленного верой в прогресс и науку.

Читайте также:

Неизвестный Андерсен и норвежские братья Гримм: сказки, которые вы еще не читали детям

А еще Одоевский помогал Пушкину редактировать и издавать «Современник». Если вам знакомо горестное выражение «Солнце русской поэзии закатилось» из некролога Пушкину, то написал его тоже Владимир Федорович Одоевский.

Взгляды и положение

В 1840-е Одоевский перестает заниматься литературой: отныне его стезя — просвещение, благотворительность, музыка.

«В числе же немногих, но крепких убеждений князя Владимира Одоевского находится на первом месте следующее: что все зло происходит в мире ото лжи, вольной или невольной, и что все затруднительные вопросы жизни разрешились бы весьма легко, если бы люди с полным сознанием дали себе слово: не лгать ни в каком случае и не на крошечку (что многие даже добросовестные люди почитают позволительным). Человеку два дела на свете в сем отношении: или говорить правду, или молчать. То и другое очень трудно».

Владимир Одоевский. «Автобиография»

Своих детей, к сожалению, у Одоевских не было, но педагогика его очень влекла: он написал несколько учебников для школьников и пособий для учителей. Движимый стремлением помогать людям, он стал одним из учредителей Общества посещения бедных просителей. Принципы филантропической деятельности общества используются и сегодня: проверка обращений, отсев мошенников, организационная, а не материальная помощь. Одоевский был знаменит и отсутствием снобизма, он не кичился своей родовитостью, а был совершенно, подлинно демократичен. Ненавидел крепостное право, а реформы 1861 года и день отмены крепостного права отмечал как личный праздник.

Салон Одоевских был знаменит. У них бывали и литераторы, и философы, и ученые, и аристократы; там вели беседы, читали лекции, пьесы, музицировали. Одоевский был страстным кулинаром и угощал гостей порой весьма необычными блюдами. Его лекции о кулинарном искусстве доктора Пуфа тоже были довольно известны.

«Весь погруженный в свои сочинения, Одоевский употреблял свой досуг на изучение химии, и эта страсть к естественным наукам очень накладно отзывалась на его приятелях: он раз в месяц приглашал нас к себе на обед, и мы уже заранее страдали желудком; на этих обедах подавались к кушаньям какие-то придуманные самим хозяином химические соусы, до того отвратительные, что даже теперь, почти сорок лет спустя, у меня скребет на сердце при одном воспоминании о них».

Владимир Соллогуб. «Воспоминания»

На посту заместителя директора Публичной библиотеки он многое сделал для библиотечного дела; как директор Румянцевского музея — для музейного. Он признан, награжден разнообразными орденами: в 1858 году он уже тайный советник, в 1861-м — сенатор.

С Одоевского началось русское музыковедение, он был горячим пропагандистом древнерусской музыки. После переезда в Москву из Петербурга он устраивал просветительские музыкальные беседы для небольшого кружка близких знакомых.

С кончиной Владимира Одоевского его род прервался, наследников у него не было. А вот «Городок в табакерке» иллюстрируют, слушают и читают до сих пор. Посмотрите попристальнее да подумайте: авось отгадаете отчего.

Чтобы сообщить об ошибке, выделите текст и нажмите Ctrl+EnterСкачать:ОПИСАНИЕСказка Одоевского «Городок в табакерке» – познавательное путешествие маленького мальчика, оказавшегося внутри табакерки (музыкальной шкатулки), должное объяснить законы управления и перспективы. Приглашённый отцом Мишенька сначала ничего особого не замечает – табакерка, да. Внутри можно хранить табак, тоже ясно. Но отец открывает крышечку крошечного ларца – и мальчик поражён раздавшейся внутри него небесной красоты и дивной нежности музыкой…

Читать текст:

Время чтения 15 минут, 54 секунды

Настройки

Размер шрифтаЦвет текстаЦвет фонаВ среднем, пользователи прочитывают текст за 0 мин. Добавить в избранное

Папенька поставил на стол табакерку.

— Поди-ка сюда, Миша, посмотри-ка, — сказал он.

Миша был послушный мальчик, тотчас оставил игрушки и подошёл к папеньке. Да уж и было чего посмотреть! Какая прекрасная табакерка! Пестренькая, из черепахи. А что на крышке-то! Ворота, башенки, домик, другой, третий, четвёртый, и счесть нельзя, и все мал мала меньше, и все золотые; а деревья-то также золотые, а листики на них серебряные; а за деревьями встаёт солнышко, и от него розовые лучи расходятся по всему небу.

— Что это за городок? — спросил Миша.

— Это городок Динь-динь, — отвечал папенька и тронул пружинку… И что же? вдруг, невидимо где, заиграла музыка. Откуда слышна эта музыка, Миша не мог понять; он ходил и к дверям, — не из другой ли комнаты? И к часам — не в часах ли? и к бюро, и к горке; прислушивался то в том, то в другом месте; смотрел и под стол… Наконец, Миша уверился, что музыка точно играла в табакерке. Он подошёл к ней, смотрит, а из-за деревьев солнышко выходит, крадётся тихонько по небу, а небо и городок всё светлее и светлее; окошки горят ярким огнём и от башенок будто сияние. Вот солнышко перешло через небо на другую сторону, всё ниже да ниже, и, наконец, за пригорком совсем скрылось, и городок потемнел, ставни закрылись, и башенки померкли, только не надолго. Вот затеплилась звёздочка, вот другая, вот и месяц рогатый выглянул из-за деревьев, и в городе стало опять светлее, окошки засеребрились, и от башенок потянулись синеватые лучи.

— Папенька! папенька, нельзя ли войти в этот городок? Как бы мне хотелось!

— Мудрено, мой друг. Этот городок тебе не по росту.

— Ничего, папенька, я такой маленький. Только пустите меня туда, мне так бы хотелось узнать, что там делается…

— Право, мой друг, там и без тебя тесно.

— Да кто же там живёт?

— Кто там живёт? Там живут колокольчики.

С сими словами папенька поднял крышку на табакерке, и что же увидел Миша? И колокольчики, и молоточки, и валик, и колёса. Миша удивился.

— Зачем эти колокольчики? Зачем молоточки? Зачем валик с крючками? — спрашивал Миша у папеньки.

А папенька отвечал:

— Не скажу тебе, Миша. Сам посмотри попристальнее да подумай: авось-либо отгадаешь. Только вот этой пружинки не трогай, а иначе всё изломается.

Папенька вышел, а Миша остался над табакеркой. Вот он сидел над нею, смотрел, смотрел, думал, думал: отчего звенят колокольчики.

Между тем музыка играет да играет; вот всё тише да тише, как будто что-то цепляется за каждую нотку, как будто что-то отталкивает один звук от другого. Вот Миша смотрит: внизу табакерки отворяется дверца и из дверцы выбегает мальчик с золотою головкой и в стальной юбочке, останавливается на пороге и манит к себе Мишу.

Да отчего же, подумал Миша, папенька сказал, что в этом городке и без меня тесно? Нет, видно, в нём живут добрые люди; видите, зовут меня в гости.

— Извольте, с величайшей радостью.

С этими словами Миша побежал к дверце и с удивлением заметил, что дверца ему пришлась точь-в-точь по росту. Как хорошо воспитанный мальчик, он почёл долгом прежде всего обратиться к своему провожатому.

— Позвольте узнать, — сказал Миша, — с кем я имею честь говорить?

— Динь, динь, динь, — отвечал незнакомец. — Я — мальчик-колокольчик, житель этого городка. Мы слышали, что вам очень хочется побывать у нас в гостях, и потому решились просить вас сделать нам честь к нам пожаловать. Динь, динь, динь, динь, динь, динь.

Миша учтиво поклонился; мальчик-колокольчик взял его за руку, и они пошли. Тут Миша заметил, что над ними был свод, сделанный из пёстрой тисненой бумажки с золотыми краями. Перед ними был другой свод, только поменьше; потом третий, ещё меньше; четвёртый, ещё меньше, и так все другие своды, чем дальше, тем меньше, так что в последний, казалось, едва могла пройти головка его провожатого.

— Я вам очень благодарен за ваше приглашение, — сказал ему Миша, — но не знаю, можно ли будет мне им воспользоваться. Правда, здесь я свободно прохожу, но там дальше, посмотрите, какие у вас низенькие своды; там я, позвольте сказать откровенно, там я и ползком не пройду. Я удивляюсь, как и вы под ними проходите…

— Динь, динь, динь, — отвечал мальчик, — пройдём, не беспокойтесь, ступайте только за мною.

Миша послушался. В самом деле, с каждым шагом, казалось, своды поднимались, и наши мальчики всюду свободно проходили; когда же они дошли до последнего свода, тогда мальчик-колокольчик попросил Мишу оглянуться назад. Миша оглянулся и что же он увидел? Теперь тот первый свод, под который он подошёл, входя в дверцы, показался ему маленьким, как будто, пока они шли, свод опустился. Миша был очень удивлён.

— Отчего это? — спросил он своего проводника.

— Динь, динь, динь, — отвечал проводник смеясь, — издали всегда так кажется; видно, вы ни на что вдаль со вниманием не смотрели: вдали всё кажется маленьким, а подойдёшь — большое.

— Да, это правда, — отвечал Миша, — я до сих пор не подумал об этом и оттого вот что со мною случилось: третьего дня я хотел нарисовать, как маменька возле меня играет на фортепьяно, а папенька, на другом конце комнаты, читает книжку. Только этого мне никак не удалось сделать! Тружусь, тружусь, рисую как можно вернее, а всё на бумаге у меня выйдет, что папенька возле маменьки сидит и кресло его возле фортепьяно стоит; а между тем я очень хорошо вижу, что фортепьяно стоит возле меня у окошка, а папенька сидит на другом конце у камина. Маменька мне говорила, что папеньку надобно нарисовать маленьким, но я думал, что маменька шутит, потому что папенька гораздо больше её ростом; но теперь вижу, что маменька правду говорила: папеньку надобно было нарисовать маленьким, потому что он сидел вдалеке: очень вам благодарен за объяснение, очень благодарен.

Мальчик-колокольчик смеялся изо всех сил.

— Динь, динь, динь, как смешно! Динь, динь, динь, как смешно! Не уметь нарисовать папеньку с маменькой! Динь, динь, динь, динь, динь!

Мише показалось досадно, что мальчик-колокольчик над ним так немилосердно насмехается, и он очень вежливо сказал ему:

— Позвольте мне спросить у вас: зачем вы к каждому слову всё говорите: динь, динь, динь!

— Уж у нас поговорка такая, — отвечал мальчик-колокольчик.

— Поговорка? — заметил Миша. — А вот папенька говорит, что нехорошо привыкать к поговоркам.

Мальчик-колокольчик закусил губы и не сказал более ни слова.

Вот перед ними еще дверцы; они отворились, и Миша очутился на улице. Что за улица! Что за городок! Мостовая вымощена перламутром; небо пёстренькое, черепаховое; по небу ходит золотое солнышко; поманишь его — оно с неба сойдёт, вкруг руки обойдёт и опять поднимется. А домики-то стальные, полированные, крытые разноцветными раковинками, и под каждою крышкою сидит мальчик-колокольчик с золотою головкою, в серебряной юбочке, и много их, много и все мал мала меньше.

— Нет, теперь уж меня не обмануть, — сказал Миша, — это так только мне кажется издали, а колокольчики-то все одинакие.

— Ан вот и неправда, — отвечал провожатый, — колокольчики не одинакие. Если бы мы все были одинакие, то и звенели бы мы все в один голос, один, как другой; а ты слышишь, какие мы песни выводим? Это оттого, что кто из нас побольше, у того и голос потолще; неужели ты и этого не знаешь? Вот видишь ли, Миша, это тебе урок: вперёд не смейся над теми, у которых поговорка дурная; иной и с поговоркою, а больше другого знает и можно от него кое-чему научиться.

Миша в свою очередь закусил язычок.

Между тем их окружили мальчики-колокольчики, теребили Мишу за платье, звенели, прыгали, бегали.

— Весело вы живёте, — сказал Миша, — век бы с вами остался; целый день вы ничего не делаете; у вас ни уроков, ни учителей, да ещё и музыка целый день.

— Динь, динь, динь! — закричали колокольчики. — Уж нашёл у нас веселье! Нет, Миша, плохое нам житьё. Правда, уроков у нас нет, да что же в том толку. Мы бы уроков не побоялись. Вся наша беда именно в том, что у нас, бедных, никакого нет дела; нет у нас ни книжек, ни картинок; нет ни папеньки, ни маменьки; нечем заняться; целый день играй да играй, а ведь это, Миша, очень, очень скучно! Хорошо наше черепаховое небо, хорошо и золотое солнышко, и золотые деревья, но мы, бедные, мы насмотрелись на них вдоволь, и всё это очень нам надоело; из городка мы ни пяди, а ты можешь себе вообразить, каково целый век, ничего не делая, просидеть в табакерке с музыкой.

— Да, — отвечал Миша, — вы говорите правду. Это и со мною случается: когда после ученья примешься за игрушки, то так весело; а когда в праздник целый день всё играешь да играешь, то к вечеру и сделается скучно; и за ту и за другую игрушку примешься — всё не мило. Я долго не понимал, отчего это, а теперь понимаю.

— Да сверх того на нас есть другая беда, Миша: у нас есть дядьки.

— Какие же дядьки? — спросил Миша.

— Дядьки-молоточки, — отвечали колокольчики, — уж какие злые! То и дело, что ходят по городу да нас постукивают. Которые побольше, тем ещё реже тук-тук бывает, а уж маленьким куда больно достается.

В самом деле, Миша увидел, что по улице ходили какие-то господа на тоненьких ножках, с предлинными носами и шипели между собою: тук, тук, тук! тук, тук, тук! Поднимай, задевай. Тук, тук, тук! Тук, тук, тук!

И в самом деле, дядьки-молоточки беспрестанно то по тому, то по другому колокольчику тук да тук, индо бедному Мише жалко стало. Он подошёл к этим господам, очень вежливо поклонился и с добродушием спросил: зачем они без всякого сожаления колотят бедных мальчиков?

А молоточки ему в ответ:

— Прочь ступай, не мешай! Там в палате и в халате надзиратель лежит и стучать нам велит. Всё ворочается, прицепляется. Тук, тук, тук! Тук, тук, тук!

— Какой это у вас надзиратель? — спросил Миша у колокольчиков.

— А это господин Валик, — зазвенели они, — предобрый человек — день и ночь с дивана не сходит. На него мы не можем пожаловаться.

Миша к надзирателю. Смотрит, — он в самом деле лежит на диване, в халате и с боку на бок переворачивается, только всё лицом кверху. А по халату-то у него шпильки, крючочки, видимо-невидимо, только что попадётся ему молоток, он его крючком сперва зацепит, потом опустит, а молоточек-то и стукнет по колокольчику.

Только что Миша к нему подошёл, как надзиратель закричал:

— Шуры-муры! Кто здесь ходит? Кто здесь бродит? Шуры-муры, кто прочь не идёт? Кто мне спать не даёт? Шуры-муры! Шуры-муры!

— Это я, — храбро отвечал Миша, — я — Миша…

— А что тебе надобно? — спросил надзиратель.

— Да мне жаль бедных мальчиков-колокольчиков, они все такие умные, такие добрые, такие музыканты, а по вашему приказанию дядьки их беспрестанно постукивают…

— А мне какое дело, шуры-муры! Не я здесь набольший. Пусть себе дядьки стукают мальчиков! Мне что за дело! Я надзиратель добрый, всё на диване лежу и ни за кем не гляжу… Шуры-муры, шуры-муры…

— Ну, многому же я научился в этом городке! — сказал про себя Миша. — Вот ещё иногда мне бывает досадно, зачем надзиратель с меня глаз не спускает! «Экой злой, — думаю я. — Ведь он не папенька и не маменька. Что ему за дело, что я шалю? Знал бы, сидел в своей комнате». Нет, теперь вижу, что бывает с бедными мальчиками, когда за ними никто не смотрит.

Между тем Миша пошёл далее — и остановился. Смотрит — золотой шатёр с жемчужной бахромой, наверху золотой флюгер вертится, будто ветряная мельница, а под шатром лежит царевна-пружинка и, как змейка, то свернётся, то развернётся и беспрестанно надзирателя под бок толкает. Миша этому очень удивился и сказал ей:

— Сударыня-царевна! Зачем вы надзирателя под бок толкаете?

— Зиц, зиц, зиц, — отвечала царевна, — глупый ты мальчик, неразумный мальчик! На всё смотришь — ничего не видишь! Кабы я валик не толкала, валик бы не вертелся; кабы валик не вертелся, то он за молоточки бы не цеплялся, кабы за молоточки не цеплялся, молоточки бы не стучали, колокольчики бы не звенели; кабы колокольчики не звенели, и музыки бы не было! Зиц, зиц, зиц!

Мише хотелось узнать, правду ли говорит царевна. Он наклонился и прижал её пальчиком — и что же? В одно мгновенье пружинка с силою развилась, валик сильно завертелся, молоточки быстро застучали, колокольчики заиграли дребедень, и вдруг пружинка лопнула. Всё умолкло, валик остановился, молоточки попадали, колокольчики свернулись на сторону, солнышко повисло, домики изломались. Тогда Миша вспомнил, что папенька не приказывал ему трогать пружинки, испугался и… проснулся.

— Что во сне видел, Миша? — спросил папенька.

Миша долго не мог опамятоваться. Смотрит: та же папенькина комната, та же перед ним табакерка; возле него сидят папенька и маменька и смеются.

— Где же мальчик-колокольчик? Где дядька-молоточек? Где царевна-пружинка? — спрашивал Миша. — Так это был сон?

— Да, Миша, тебя музыка убаюкала, и ты здесь порядочно вздремнул. Расскажи-ка нам по крайней мере, что тебе приснилось?

— Да, видите, папенька, — сказал Миша, протирая глазки, — мне всё хотелось узнать, отчего музыка в табакерке играет; вот я принялся на неё прилежно смотреть и разбирать, что в ней движется и отчего движется; думал-думал и стал уже добираться, как вдруг, смотрю, дверца в табакерке растворилась… — Тут Миша рассказал весь свой сон по порядку.

— Ну, теперь вижу, — сказал папенька, — что ты в самом деле почти понял, отчего музыка в табакерке играет; но ты ещё лучше поймёшь, когда будешь учиться механике.

Используемые источники:

  • https://mishka-knizhka.ru/skazki-dlay-detey/russkie-skazochniki/skazki-odoevskogo/gorodok-v-tabakerke/
  • https://mel.fm/istorii/8247056-vladimir_odoevsky
  • https://frigato.ru/skazki/odoevskiy1/3461-gorodok-v-tabakerke.html
  • https://skazki.rustih.ru/vladimir-odoevskij-gorodok-v-tabakerke/

Оцените статью
Рейтинг автора
5
Материал подготовил
Андрей Измаилов
Наш эксперт
Написано статей
116
Litera.site - литературный сайт