Элегии. Анализ стихотворений «Разуверение», «Признание», «Любовь»

Автор: · 25.03.2018

«Разуверение» Е. Баратынского популярно во многом благодаря М. Глинке, автору музыкальной интерпретации произведения. Но и как самостоятельное стихотворение оно занимает особое место в парадигме романтической элегии.

История создания

Разуверение – одно из ранних стихотворений Баратынского. Опубликовано было оно в 1821 году, когда автор пребывал на военной службе. Написана элегия в юношеские годы под впечатлением от первых романтических чувств к кузине Варваре Кучиной.

В письмах упоминаются их прогулки, совместные обеды в поместье Мара. Но никакого продолжения эта невинная любовь не имела. Женился Баратынский в 1826 году на Анастасии Энгельнардт.

Жанр, размер, направление

Е. Баратынский является представителем раннего романтизма в русской литературе. Это направление начало развиваться в Европе, заимствуя свою чувственность у сентиментализма. Традиция элегии развивалась в этот период весьма активно. В русской литературе Баратынский был одним из первых, кто работал в этом жанре. Его собратьями по перу были Пушкин, Жуковский, Давыдов, Лермонтов. Всех их привлекала, в том числе и элегия, с её лирическим, возвышенным содержанием. Наиболее близким сочинению Баратынского можно считать стихотворение Д. Давыдова «Романс (1834). Произведения сходны по многим мотивам и по форме, но всё же являются независимыми друг от друга.

Баратынский выбирает для «Разуверения» четырёхстопный ямб, размер, приближающий стих к естественной разговорной речи. Может быть, это и стало поводом для М. Глинки написать музыку романса, названного по первой строке произведения.

Тематика и проблематика

Для Баратынского романтизм был весьма органичен. Современники отмечают в нём склонность к разочарованию, неудовлетворённость жизнью. Стихотворение пронизывают эти темы. Лирический герой пытается как бы отъединиться от внешнего мира, жестокого и несправедливого. Этого эффекта он достигает путём многократного употребления частицы «не», а в особенности анафорой в начале второго катрена «уж я не верю».

Проблематика элегии — рухнувшие мечты, которые заставляют лирического героя бежать в никуда. Единственное спасение он видел в забытье. И здесь возникает романтическое двоемирие: реальность и сон. Лишь «усыпление» способно утешить страдающее сердце.

Смысл

Идея произведения – обрести покой вне существующей, грубой действительности. Лирический герой не желает смерти, но желает пребывать во сне, где, может быть, до сих пор, как в некой параллельной реальности, и обитают былые мечты.

Нега — единственная надежда персонажа, только так он вновь обретёт жизненные силы и преодолеет свою «слепую тоску». Любовь воплотить уже невозможно, остаётся лишь воображать её, беречь воспоминание о ней в идеальном, иллюзорном мире.

Автор: Александра Барбашова

Первые поэтические опыты Е. Баратынского относятся к 1818 г. (в 1819 г. они появляются в печати) – дружеское послание, альбомные стихи, мадригалы. Но своеобразие уже раннего Баратынского проявилось с особой силой в элегии (« этом роде он первенствуетВ», – писал А. Пушкин в 1827 г.). Элегия – это тот жанр, который принес Баратынскому ранний, громкий и заслуженный успех. Так, 2 января 1822 г. Пушкин пишет П.А. Вяземскому: В«Каков Баратынский? Признайся, что он превзойдет и Парни и Батюшкова, если впредь зашагает, как шагал до сих пор – ведь 23 года счастливцу!В» (Баратынскому шел двадцать второй год, а самому Пушкину не было и 23 лет!) Или 1 сентября 1822 г. в письме к тому же П.А. Вяземскому: В«Мне жаль, что ты не вполне ценишь прелестный талант Баратынского. Он более, чем подражатель подражателей, он полон истинной элегической поэзииВ».

Элегии Баратынского резко отличались от элегий его предшественников: эта склонность к глубокому размышлению, привычка постоянно анализировать и исследовать свои чувства – новое слово в развитии жанра элегии. Едва ли не первым это по достоинству оценил Пушкин: В«Баратынский принадлежит к числу отличных наших поэтов. Он у нас оригинален, ибо мыслит. Он был бы оригинален и везде, ибо мыслит по-своему, правильно и независимо, между тем как чувствует сильно и глубокоВ». Элегии Баратынского – элегии психологические. И это как бы определило его место в русской поэзии. Баратынский – поэт-лирик, поэт мысли, философ – и в этом своеобразие его элегий.

Традиционные элегические темы даны у Баратынского не в традиционной элегической тональности (разочарованность, тоска по отцветающей юности, сомнение, страдание). Баратынский внес новое как в содержание, так и в строение элегического жанра. Главное для него – движение души, психология переживаний.

Если у некоторых поэтов элегические и трагические мотивы переплетаются, то у Баратынского любовь – иллюзия:

Не искушай меня без нуждыВозвратом нежности твоей:Разочарованному чуждыВсе обольщенья прежних дней!Уж я не верю увереньям,Уж я не верую в любовьИ не могу предаться вновьРаз изменившим сновиденьям!Слепой тоски моей не множь,Не заводи о прежнем словаИ, друг заботливый, больногоВ его дремоте не тревожь!Я сплю, мне сладко усыпленье;Забудь бывалые мечты:В душе моей одно волненье,А не любовь пробудишь ты.

В«РазуверениеВ», 1821

Для Баратынского любовь – несбывшаяся мечта, то, что не придет никогда (В«уж я не верую в любовьВ»). И в этом не недоверие к любимой женщине, а неверие в саму любовь (любовь – сновиденье). В своей элегии Баратынский дает почти все значения слова В«сонВ» (а в русской поэзии XIX В в. В«сонВ» и В«мечтаВ» почти синонимичны): дремота, сновиденье, подчеркивая, В«мне сладко усыпленьеВ». И этот В«сладкий сонВ», поглотив прошлое, способен лирическому герою заменить настоящее. Баратынский прибегает к одному из своих любимых поэтических приемов – отрицательной частице В«неВ»: В«я не могуВ», В«не верюВ», В«не веруюВ» – говорит герой о самом себе. В«Не искушайВ», В«не множьВ», В«не заводиВ», В«не тревожьВ» – обращается он к героине. Да и само слово В«любовьВ» сопровождает та же частица В«неВ»:

В душе моей одно волненье,А не любовь пробудишь ты.

Давно замечено, что в своих В«любовныхВ» элегиях В«певцом любвиВ» Баратынский никогда не был:

Мы пьем в любви отраву сладкую;Но все отраву пьем мы в ней,И платим мы за радость краткуюЕй безвесельем долгих дней.Огонь любви – огонь живительный,Все говорят, но что мы зрим?Опустошает, разрушительный,Он душу, объятую им.

Это начало элегии Баратынского В«ЛюбовьВ» (1824). То же неверие в силу любви поэт выражает в этом стихотворении с таким неоднозначным названием. Элегия построена на своеобразной антитезе: В«радость краткаяВ», но В«отрава сладкаяВ». Огонь живит и разрушает душу, любовь – блаженство и страдание, но бывает она лишь в В«цветущей младостиВ» (да и то в В«златых снахВ»).

Лирический герой Баратынского не отдается полностью охватившему его чувству. Он не может любить самозабвенно. И элегия В«ПризнаниеВ» (1823) – это не признание в любви, а признание в охлаждении чувства:

Притворной нежности не требуй от меня,Я сердца моего не скрою хлад печальный.Ты права, в нем уж нет прекрасного огняМоей любви первоначальной.Напрасно я себе на память приводилИ милый образ твой, и прежние мечтанья:Безжизненны мои воспоминанья,Я клятвы дал, но дал их выше сил.

В стихотворении доминирует антитеза прошлое (любовь – В«прекрасный огоньВ») – настоящее (сердца В«хлад печальныйВ»). Прежнее чувство умерло:

И пламень мой, слабея постепенно,Собою сам погас в душе моей.

Невозможно повторение того, что пережито, и если прошлое не забыто (В«безжизненны мои воспоминаньяВ»), то скоро и эти мечтанья навсегда исчезнут (В«напрасно я себе на память приводилВ»). Любви не вернуть (В«Вновь забудусь я: вполне упоевает // Нас только первая любовьВ»). В этом виновата и судьба (В«но в бурях жизненных развлекся я душоюВ» – своеобразный поэтический парадокс Баратынского). Поэт как бы рисует различные оттенки этого чувства, все стадии охлаждения, переживаемые лирическим героем: В«милый образВ» сменяют В«притворная нежностьВ», вынужденные клятвы:

Но в бурях жизненных развлекся я душою,Уж ты жила неверной тенью в ней.И, наконец, безучастно-жестокое:Прощай! Мы долго шли дорогою одною;Путь новый я избрал, путь новый избери;Печаль бесплодную рассудком усмириИ не вступай, молю, в напрасный суд со мною.

Углубление психологического содержания и вкрапление реалистических деталей характерны для элегии Баратынского:

Кто знает? мнением сольюся я с толпой;Подругу, без любви – кто знает? – изберу я.На брак обдуманный я руку ей подамИ в храме стану рядом с нею.

Опять любовь – В«сонВ», В«мечтанияВ», да и будущая невеста преданна, В«быть может, лучшим снамВ».

И опять негативная частица В«неВ»: В«я не скроюВ», В«я не плененВ», В«любить не будуВ», В«не забудусь яВ»; то же обращение к героине: В«не требуйВ», В«не завидуйВ», В«не вступайВ». Да и что ждет лирического героя в его В«обдуманномВ» браке:

Обмена тайных дум не будет между нами,Душевным прихотям мы воли не дадим,Мы не сердца под бранными венцами –Мы жребии свои соединим.

Поэт заканчивает элегию четверостишием, которое само по себе составляет целое стихотворение, настолько оно афористично, прекрасно и глубоко:

Не властны мы в самих себеИ, в молодые наши леты,Даем поспешные обеты,Смешные, может быть, всевидящей судьбе.

Но в этих четырех строчках и насмешка над собственной суровостью – только судьбе дано расставить все по своим местам.

Глубокий лиризм, психологическое содержание, анализ душевных переживаний, стремление вырваться из жанровых рамок, оригинальность обратили внимание читателей на эту элегию. Пушкин писал А. Бестужеву (12 января 1824 г.): В«ПризнаниеВ» совершенство. После него не стану печатать своих элегийВ».

Человек и В«всевидящая судьбаВ», душевная изолированность и непонимание, человек и поиски истины, загадки бытия – все эти вечные темы, затронутые Баратынским в его ранних элегиях, найдут дальнейшее отражение в его позднейшем творчестве. Углубленный анализ чувств – все перипетии, все нюансы душевных переживаний (любовь, вера, измена), этот глубокий психологизм приведет к созданию философской лирики Баратынского.

В 

в–єВ Читайте также другие статьи о жизни и творчестве Е.А. Баратынского:

в–єВ Перейти к оглавлению книги Русская поэзия XIX века

История создания и публикации

Стихотворение было написано в 1821 году и было опубликовано в журнале «Соревнователь просвещения и благотворения» (1821, ч. 16, № 2) вместе со стихотворением «Нет, не бывать тому, что было прежде!» под общим названием «Элегии» (публикация была анононимной, подписана двумя звёздочками). В следующем году было напечатано отдельно, с подзаголовком «Элегия», в журнале «Новости литературы» (1822, кн. 1, № 3).

В этих первых публикациях третья строфа выглядела следующим образом:

В собрании своих стихотворений (Стихотворения Евгения Баратынского. М., 1827) поэт изменил эту строфу следующим образом:

Стихотворение 21-летнего, а затем (во второй редакции) и 27-летнего Баратынского было предположительно обращено к его кузине Вареньке Кучиной.

Композиция, образы, стихотворный размер

Стихотворение написано четырёхстопным ямбом и состоит из четырёх катренов с чередующимися рифмами (женская чередуется с мужской). Ритм и лексика стихотворения намеренно приближены к разговорной речи: лирический герой (в окончательной редакции ставший «больным») ненавязчиво жалуется былой возлюбленной (в окончательной редакции ставшей ему «заботливым другом») на «усыпление» прежних чувств и забвение прежних мечтаний.

Смысл жалоб лирического героя ясно раскрывается самим композиционным строением стихотворения. Оно начинается призывом, предупреждением («Не искушай…») и логически подготавливает финальное объяснение:

Поскольку стихотворение имитирует живую разговорную речь, постольку в нём практически отсутствуют тропы. Исключение составляет важный метафорический эпитет: «Слепой тоски моей не множь…»: он помещён в самый центр стихотворения – в начало третьей строфы – и указывает на некий неразработанный подтекст, на глубокую подоплёку разочарования лирического героя. А точнее, вводит его в общеромантический контекст европейской лирики и психологической прозы, где, напротив, именно мотив слепойтоски превосходно разработан и неоднократно отработан в произведениях, в центре которых стоит разочарованный романтический герой.

В первой редакции были и другие эпитеты. Во-первых, некие ранее существовавшие отношения между лирическим героем и его возлюбленной именовались прелестным призраком былого. Во-вторых, был и ещё один, и даже более важный, эпитет:

Воображения больногоВ его дремоте не тревожь!

Слабость этого эпитета и всей строки (в окончательной редакции заменённой) состояла в возникающей возможности двойственного прочтения: инверсия могла вычитываться из текста (эпитет не на первом, а на втором месте, что хоть и возможно в русском языке, но для него нехарактерно, а характерно для французского), но равным образом может и не прочитываться, и тогда больного – не эпитет, а субстантиват (чьё воображение?), чем он и стал во второй редакции. В этой, окончательной редакции, речь идёт уже не просто о больном воображении, а о какой-то более серьёзной (но не физической, а нравственной) болезни лирического героя. И в связи с этим существенным изменением взамен упразднённых эпитетов возникает новый, относящийся уже не к лирическому герою, а к былой возлюбленной, которая в этом новом лирическом сюжете повела себя благородно и превратилась чуть ли не в сиделку при больном – в «друга заботливого».

Тема, жанр и литературное направление

Тема стихотворения – хрупкость и скоротечность любовного чувства. Перед нами истинный шедевр интимной лирики, продолжающий художественное изучение психологии любви в европейской литературе эпохи романтизма, равно как и открывающий путь к созданию новых оригинальных любовных коллизий и сюжетов. Так, Пушкин в восьмой главе «Евгения Онегина», анализируя всю историю чувства Татьяны к Онегину, несомненно, держит если не в сознании, то в подсознании мысль своего друга Баратынского о невозможности «предаться вновь Раз изменившим сновиденьям!»

Знаменитый романс М. И. Глинки

Михаил Глинка свой первый романс, ставший знаменитым, написал именно на текст «Разуверения» и именно в том самом возрасте 21 года, в каком и сам Баратынский написал этот текст.

Опубликованный в 1825 году и неоднократно переиздававшийся, романс Глинки был написан на текст первой редакции «Разуверения». При этом композитор внёс в текст и свои собственные изменения. В частности, он заменил слепую тоску – немой. А это тот случай, когда одно слово меняет всё.

В стихотворении Баратынского охлаждение, разуверение, разочарование лирического героя поистине болезненны, тоска его слепа, ибо самому ему непонятна и может быть расшифрована лишь в контексте той «болезни века», о которой многократно и подробно говорят романтики. В любовных отношениях девушке здесь нечего ловить: в образе лирического героя угадывается будущий Онегин или даже Печорин. Максимум, чем Она может стать Ему, так это «заботливым другом».

В романсе Глинки, чья музыка не лишена сентиментальности, тоска лирического героя просто нема: очевидно, ему недостаёт смелости высказать свои чувства «былой» (?) возлюбленной. А значит, остаётся надежда, что когда (и если) он всё же наберётся смелости, между Ним и Ею всё ещё возможно…

По писателю: Баратынский Евгений Абрамович

«Разуверение» – вторая после «Признания» по популярности в исследованиях литературоведов. Она – яркий пример раскрытия темы «разочарованности» лирического героя в чувстве. Если в предыдущих элегиях герой пытался воскресить себя на пиру или новым увлечением, то здесь он уже разочаровался и в этих попытках. С самых первых строк прямо говорится о неспособности героя любить:

Не искушай меня без нужды Возвратом нежности твоей: Разочарованному чужды Все обольщенья прежних дней! Уж я не верю увереньям, Уж я не верую в любовь, И не могу предаться вновь Раз изменившим сновиденьям! Слепой тоски моей не множь, Не заводи о прежнем слова, И, друг заботливый, больного В его дремоте не тревожь! Я сплю, мне сладко усыпленье; Забудь бывалые мечты: В душе моей одно волненье, А не любовь пробудишь ты.1

В композиции данного стихотворения даже отсутствует экспозиция. По рассматриваемой Гаспаровым схеме здесь сразу идет отказ, «а далее следует истинный ход, характеристика действительного состояния души. Здесь мы уже стоим на грани нашей схемы, на грани элегии и романса»2.  Недаром композитор М. Глинка написал чудесный романс на стихи «Разуверения».

Элегия начинается с просьбы лирического героя не «искушать» его «без нужды». «Искушать» — очень красочное слово. В словаре Даля мы можем найти его значения:

«соблазнять, прельщать, смущать соблазном, завлекать лукавством; стараться совратить кого с пути блага и истины»3.

Герой способен соблазниться новой нежностью «заботливого друга», в нем способны пробудиться чувства стремления к ней, смущения, «волнения», как мы узнаем в конце. Но правильно ли будет заставлять его испытывать это волнение? Не будет ли это обманом, который совратит героя с пути истинного – пути покоя и сна? Герой уверен, что это и есть обман и что это бесполезно и не нужно. Семенко отмечает:

можно предположить, что недавнее равнодушие героини способствовало «разуверенью» поэта. 4

К героине вернулась нежность, и она хочет одарить героя ею снова. Но ему она уже больше не нужна, как он объясняет, потому что он разочаровался в «обольщеньях прежних дней». «Обольщенья» здесь – также яркое слово. Его значения в словаре:

«обманывать лестью; манить, заманивать; склонять к чему лукавыми ласками, льстиво морочить, уловлять, прельщая чем; соблазнять»3.

Обольщенья – любовь, нежности, свидания, пиры с друзьями – все это обман, и герой теперь это понимает. Его постигло общее разочарование, эта «болезнь века», о которой мы упоминали во вступлении. Вторая строфа, где герой подчеркивает свое разочарование не в любви героини, а в любви в целом, доказывает это. «Поэт усомнился не в увереньях возлюбленной, а в “увереньях” и “любви” вообще. Потому психологические понятия даны в отвлеченной от реалий форме: “нежность”, “обольщенья”, “уверенья”, “любовь”. Абсолютность отрицания усилена повторением: “не верю увереньям”»4. — утверждает Семенко. Лирический герой не можешь снова доверчиво и всецело предаться «раз изменившим сновиденьям». Его опыт не позволит ему это, а претворяться, что вновь влюблен, нет смысла. Мы не можем по-настоящему наслаждаться счастьем, любовью, когда понимаем, что это обман, иллюзия, сон, и что это не долговечно и хрупко. Как невозможно доверять человеку, который предал нас даже хотя бы один только раз, так невозможно поверить вновь чувствам, раз уже нам изменившим. Герой называет прежние обольщения «сновиденьями». Они не были реальными, а лишь иллюзиями. Глупая молодость, не знающая жизни, стремящаяся разукрасить, преобразить скучный, разумный мир вокруг, создает эти сны о любви, дружбе, счастье. Оба возлюбленных попадают в этот сон, но время рассевает его, опыт показывает истинную картину вещей. Прошлое было сновиденьем, но что же настоящее? В последних строфах лирический герой снова обращается к возлюбленной. Ее попытки все вернуть только будят в герое тоску по прошедшему. Ему жаль тех сладких сновидений, но ничего не поделаешь. Он просит героиню забыть «бывалые мечты». Уже слишком очевидно, что они не осуществятся. Кажется, что повзрослевший, опытный теперь герой видит мир трезво и понимает, что реально, а что нет. Но оказывается, что все не так:

И, друг заботливый, больного В его дремоте не тревожь! Я сплю, мне сладко усыпленье;1

”Сон” — основа всей образной структуры “Разуверения”. “Усыпленье” последних стихов оказывается сродни “сновиденьям” первых. Эта “дремота” больного, это его спокойствие — своего рода тоже “обольщенье”, которое поэт просит пока “не тревожить”. Скептицизм его бескомпромиссен: не иллюзия ли и то, что былая возлюбленная теперь — “друг заботливый”4?

Заканчивается стихотворение приемом «неполного контраста»:

И. Л. Альми сравнивает это волнение с волнением Онегина после прочтения письма Татьяны. Также в своем разборе этой элегии она утверждает, что

«увидев источник страданий его героя в его собственной душе, «до времени незрелой», Баратынский избавился от необходимости искать преднамеренных виновников этих страданий. Никто из действующих лиц «Разуверения» не виновен в разрыве, происходящее сильнее их»5.

Герой видит иллюзорность любви, обман счастья. Он винит сами чувства, а не героиню, хотя в то же время не пытается передать ей свое разочарование, доказать ей зыбкость ее нежности, ее мечтаний. Он просто просит забыть их. Не зря он называет ее «заботливым другом». В ней нет коварства, кокетства и лицемерия, которые традиционны для любовных элегий. Она искренна в своей вернувшейся нежности и заботе. «За ней признается возможность самых лучших чувств и побуждений»5, как говорит Альми.

От элегии веет ощущениями пустоты и смирения, которыми охвачен лирический герой. Восклицательные предложения, формирующие три первых строфы, контрастируют с содержанием так, что и не верится, что в конце стоит восклицательный знак. Видимо, герой очень хочет убедить героиню оставить его в покое. Почти все глаголы здесь употреблены с отрицательной частицей: «не искушай», «не верю», «не могу», «не множь», «не заводи», «не тревожь». Это подчеркивает нежелание героя пробуждаться от сна. В строчках «Уж я не верю увереньям, Уж я не верую в любовь» анафора усиливает уверенность в разочарованности героя.

Примечание:

  1. Мысль, вооруженная рифмами. изд.2е. //Поэтическая антология по истории русского стиха. Составитель В.Е.Холшевников. Ленинград: Изд-во Ленинградского университета, 1967.
  2. Гаспаров М.Л.. Три типа русской романтической элегии. Индивидуальный стиль в жанровом стиле // Контекст-1988 М., 1989.
  3. В. Даль «Толковый словарь живого великорусского языка» 1863—1909 гг.
  4. Семенко И.М.. Поэты пушкинской поры. М.: Художественная литература, 1970.
  5. Альми И.Л. Элегии Е.А. Баратынского 1819-1824 годов // Альми И.Л. О поэзии и прозе. СПб.: Скифия, 2002.

Анализ стихотворения «Разуверение» Баратынского

Евгений Баратынский — представитель раннего романтизма в эпоху «золотого века» русской литературы. Он родился в дворянской семье, где на него возлагали надежды как на будущего военного. Однако из-за склонного к бунтарству характера, Баратынский исключался из-за военных учреждений и далеко не сразу смог пойти по стопам своего отца — генерала-лейтенанта в отставке. В перерывах между исключениями и попытками снова взяться за службу, юный Евгений открывает в себе поэтический дар и, под влиянием дружбы с Пушкиным, Дельвигом и Кюхельбекером, начинает печататься.

Стихотворение «Разуверение» — яркий пример влияния личности и собственного опыта на поэтическое творчество. В 1821 году, когда было написано данное произведение, Баратынский был на военной службе и жил в одной квартире с Дельвигом, и это время для обоих молодых людей сложно назвать непростым. Они были юны, романтичны, влюбчивы и ветрены. Стихотворчество в данном периоде являлось для них не более, чем способом занять свой досуг.

Лирический герой «Разуверения», в котором явно угадывается сам Баратынский, печально вздыхает и пытается убедить ту, к кому обращено послание, что он больше не верит в любовь. Некоторые исследователи утверждают, что вдохновением послужили чувства к кузине, Варваре Кучиной. Это стихотворение-монолог, где герой говорит о своей позиции по отношению к произошедшему (что именно произошло между молодыми людьми — неизвестно, но невинный роман с Кучиной так и остался воспоминанием, Евгений женился на другой) и утверждает, что возвращаться к былому он не намерен. «Уж я не верю увереньям, /Уж я не верую в любовь/ И не могу предаться вновь/ Раз изменившим сновиденьям!»- пишет Баратынский, тем самым показывая свою полную разочарованность. Однако не смотря на то, что между героем и его возлюбленной случилось что-то непоправимое, он не ругает подругу, а, наоборот, говорит о ней с нежностью, называя заботливым другом — «И, друг заботливый, больного / В его дремоте не тревожь!».

Впоследствии, это стихотворение стало известным романсом. Во многом его популярность обусловлена музыкальной интерпретацией, созданной М. Глинкой. А также размером, выбранным для написания стихотворения — четырехстопный ямб, приближающим стихотворный текст к разговорной речи. Романс исполняют не только мужчины, но и женщины. Не стоит напоминать о том, что уже отжило, так как «В душе моей одно волненье, /А не любовь пробудишь ты.»

Используемые источники:

  • https://literaguru.ru/analiz-stihotvoreniya-baratynskogo-razuverenie/
  • https://licey.net/free/14-razbor_poeticheskih_proizvedenii_russkie_i_zarubezhnye_poety/71-russkaya_poeziya_xix_veka/stages/4293-elegii_analiz_stihotvorenii_razuverenie__priznanie__lyubov.html
  • https://goldlit.ru/baratynsky/1567-razuverenie-analiz
  • http://xn—-8sbacdgmc1aegfl9ag0ctq5o.xn--p1ai/analizy-stihotvoreniy-baratinskogo/analyz_razyverenie/
  • https://rustih.ru/evgenij-baratynskij-razuverenie/

Оцените статью
Рейтинг автора
5
Материал подготовил
Андрей Измаилов
Наш эксперт
Написано статей
116
Litera.site - литературный сайт