Краткое содержание «Экспонат №»

Тема

Борис Васильев

Игорек уходил ранним утром 2 октября 1941 года. В повестке значилось, что он «должен явиться к семи ноль-ноль, имея при себе…»

— Ложку да кружку, больше ничего не бери, — сказал сосед Володя. — Все равно либо потеряешь, либо сопрут, либо сам бросишь.

Володя был всего на два года старше, но уже успел повоевать, получить тяжелое ранение и после госпиталя долечивался дома у отца с матерью. А у Игоря отца не было, только мама, и поэтому мужские советы давал бывалый сосед:

— Ложку, главное, не забудь.

Этот разговор происходил накануне, вечером, а в то раннее утро Игоря провожала мама да женщины их коммуналки. Мама стояла в распахнутых дверях, прижав кулаки ко рту. По щекам ее безостановочно текли слезы, а из-за плеч выглядывали скорбные лица соседок. Неделей раньше ушел в ополчение отец Володи; сам Володя, чтобы не смущать, уже спустился, уже ждал в подъезде, а Игорь вниз по лестнице уходил на войну, и женщины в бессловесной тоске глядели ему вслед. На мальчишеский стриженый затылок, на мальчишескую гибкую спину, на мальчишеские узкие плечи, которым предстояло прикрыть собой город Москву и их коммунальную квартиру на пять комнат и пять семей.

— Холодно, — гулко сказал снизу Володя. — Главное, не дрейфь, Игорек. Но пасаран.

Было сумрачно, синий свет слабенькой лампочки в подъезде странно освещал маму, которая так хотела проводить его до военкомата, но не могла оставить работу, потому что сменщиц уже не было, а работа еще была. И она потерянно стояла в дверях, отчаянно прижимая кулаки к безмолвному перекошенному рту, а из-за ее судорожно сведенных плеч страшными провальными глазами глядели соседки: по два лица за каждым плечом. Игорь оглянулся в конце первого лестничного марша, но улыбнуться не смог, не до улыбок было в октябре того сорок первого. Но сказал, что все они тогда говорили:

— Я вернусь, мама.

Не вернулся.

И письмо Анна Федотовна получила всего одно-единственное: от 17 декабря; остальные — если были они — либо не дошли, либо где-то затерялись. Коротенькое письмо, написанное второпях химическим карандашом на листочке из ученической тетрадки в линейку.

«Дорогая мамочка!

Бьем мы проклятых фрицев и в хвост и в гриву, только клочья летят…»

И об этой великой радости, об этом великом солдатском торжестве — все письмо. Кроме нескольких строчек:

«…Да, а как там поживает Римма из соседнего подъезда? Если не эвакуировалась, спроси, может, письмо мне напишет? А то ребята во взводе получают, а мне совершенно не с кем вести переписку…»

И еще, в самом конце:

«…Я здоров, все нормально, воюю как все. Как ты-то там одна, мамочка?»

И последняя фраза — после «до свидания», после «целую крепко, твой сын Игорь»:

«…Скоро, очень скоро будет и на нашей улице праздник!»

Праздник был не скоро. Скоро пришло второе письмо. От сержанта Вадима Переплетчикова:

«Уважаемая Анна Федотовна! Дорогая мама моего незабвенного друга Игоря! Ваш сын был…»

Был.

Был Игорь, Игорек, Игоречек. Был сыном, ребенком, школьником, мальчишкой, солдатом. Хотел переписываться с соседской девочкой Риммой, хотел вернуться к маме, хотел дождаться праздника на нашей улице. И еще жить он хотел. Очень хотел жить.

Три дня Анна Федотовна кричала и не верила, и коммуналка плакала и не верила, и сосед Володя, который уже считал дни, что оставались до Медкомиссии, ругался и не верил. А еще через неделю пришла похоронка, и Анна Федотовна перестала кричать и рыдать навсегда.

Каждое утро — зимою и осенью еще затемно — она шла на Савеловский вокзал, где работала сцепщиком вагонов, и каждый вечер — зимой и осенью уже затемно — возвращалась домой.

Следующая → Перейти к странице Автор книги Васильев Борис Львович

Очень кратко:Для школьного музея пионеры воруют последнее письмо, присланное матери погибшим на войне сыном. Старая слепая женщина, прожившая жизнь в чужой, но отзывчивой семье, умирает, утратив символ любви.

137311.jpgЭкспонат № …Игорек уходил ранним утром 2 октября 1941 года. В повестке значилось, что он «должен явиться к семи ноль-ноль, имея при себе…». – Ложку да кружку, больше ничего не бери, – сказал сосед Володя. – Все равно либо потеряешь, либо сопрут, либо сам бросишь. Володя был всего на два года старше, но уже успел повоевать, получить тяжелое ранение и после госпиталя долечивался дома у отца с матерью…

Читайте также

nocover.jpg

  • Название:Экспонат №
  • Автор:Борис Львович Васильев
  • Жанр:Классическая проза / на русском языке
  • Язык:Русский
  • Рейтинг книги:5 / 5
  • Ваша оценка:
  • Избранное:Добавить книгу в закладки

Экспонат №: краткое содержание, описание и аннотация

Предлагаем к чтению аннотацию, описание, краткое содержание или предисловие (зависит от того, что написал сам автор книги «Экспонат №»). Если вы не нашли необходимую информацию о книге — напишите в комментариях, мы постараемся отыскать её.

Уважаемые правообладатели! Эта книга опубликована на нашем сайте на правах партнёрской программы ЛитРес (litres.ru) и содержит только ознакомительный отрывок. Если Вы против её размещения, пожалуйста, направьте Вашу жалобу на info@libcat.ru или заполните форму обратной связи.

Тут можно читать бесплатно Борис Васильев — Экспонат №. Жанр: Классическая проза издательство неизвестно, год неизвестен. Так же Вы можете читать полную версию (весь текст) онлайн без регистрации и SMS на сайте knigi-for.me (knigi for me) или прочесть краткое содержание, предисловие (аннотацию), описание и ознакомиться с отзывами (комментариями) о произведении.

Название:Экспонат №АвторБорис ВасильевЖанрКниги / Проза / Классическая прозаИздательство:неизвестноISBN:нет данныхГод:неизвестенДата добавления: 15-12-2018Количество просмотров:1148

Борис Васильев — Экспонат № краткое содержание

Борис Васильев — Экспонат № — описание и краткое содержание, автор Борис Васильев, читайте бесплатно онлайн на сайте электронной библиотеки Kniga-for.me

Борис Васильев — Экспонат № читать онлайн бесплатно

Экспонат № — читать книгу онлайн бесплатно, автор Борис Васильев

Борис Васильев

Экспонат №…

***

Игорек уходил ранним утром 2 октября 1941 года. В повестке значилось, что он «должен явиться к семи ноль-ноль, имея при себе…»

— Ложку да кружку, больше ничего не бери, — сказал сосед Володя. — Все равно либо потеряешь, либо сопрут, либо сам бросишь.

Володя был всего на два года старше, но уже успел повоевать, получить тяжелое ранение и после госпиталя долечивался дома у отца с матерью. А у Игоря отца не было, только мама, и поэтому мужские советы давал бывалый сосед:

— Ложку, главное, не забудь.

Этот разговор происходил накануне, вечером, а в то раннее утро Игоря провожала мама да женщины их коммуналки. Мама стояла в распахнутых дверях, прижав кулаки ко рту. По щекам ее безостановочно текли слезы, а из-за плеч выглядывали скорбные лица соседок. Неделей раньше ушел в ополчение отец Володи; сам Володя, чтобы не смущать, уже спустился, уже ждал в подъезде, а Игорь вниз по лестнице уходил на войну, и женщины в бессловесной тоске глядели ему вслед. На мальчишеский стриженый затылок, на мальчишескую гибкую спину, на мальчишеские узкие плечи, которым предстояло прикрыть собой город Москву и их коммунальную квартиру на пять комнат и пять семей.

— Холодно, — гулко сказал снизу Володя. — Главное, не дрейфь, Игорек. Но пасаран.

Было сумрачно, синий свет слабенькой лампочки в подъезде странно освещал маму, которая так хотела проводить его до военкомата, но не могла оставить работу, потому что сменщиц уже не было, а работа еще была. И она потерянно стояла в дверях, отчаянно прижимая кулаки к безмолвному перекошенному рту, а из-за ее судорожно сведенных плеч страшными провальными глазами глядели соседки: по два лица за каждым плечом. Игорь оглянулся в конце первого лестничного марша, но улыбнуться не смог, не до улыбок было в октябре того сорок первого. Но сказал, что все они тогда говорили:

— Я вернусь, мама.

Не вернулся.

И письмо Анна Федотовна получила всего одно-единственное: от 17 декабря; остальные — если были они — либо не дошли, либо где-то затерялись. Коротенькое письмо, написанное второпях химическим карандашом на листочке из ученической тетрадки в линейку.

«Дорогая мамочка!

Бьем мы проклятых фрицев и в хвост и в гриву, только клочья летят…»

И об этой великой радости, об этом великом солдатском торжестве — все письмо. Кроме нескольких строчек:

«…Да, а как там поживает Римма из соседнего подъезда? Если не эвакуировалась, спроси, может, письмо мне напишет? А то ребята во взводе получают, а мне совершенно не с кем вести переписку…»

И еще, в самом конце:

«…Я здоров, все нормально, воюю как все. Как ты-то там одна, мамочка?»

И последняя фраза — после «до свидания», после «целую крепко, твой сын Игорь»:

«…Скоро, очень скоро будет и на нашей улице праздник!»

Праздник был не скоро. Скоро пришло второе письмо. От сержанта Вадима Переплетчикова:

«Уважаемая Анна Федотовна! Дорогая мама моего незабвенного друга Игоря! Ваш сын был…»

Был.

Был Игорь, Игорек, Игоречек. Был сыном, ребенком, школьником, мальчишкой, солдатом. Хотел переписываться с соседской девочкой Риммой, хотел вернуться к маме, хотел дождаться праздника на нашей улице. И еще жить он хотел. Очень хотел жить.

Три дня Анна Федотовна кричала и не верила, и коммуналка плакала и не верила, и сосед Володя, который уже считал дни, что оставались до Медкомиссии, ругался и не верил. А еще через неделю пришла похоронка, и Анна Федотовна перестала кричать и рыдать навсегда.

Каждое утро — зимою и осенью еще затемно — она шла на Савеловский вокзал, где работала сцепщиком вагонов, и каждый вечер — зимой и осенью уже затемно — возвращалась домой. Вообще-то до войны она работала счетоводом, но в сорок первом на железной дороге не хватало людей, и Анна Федотовна пошла туда добровольно да так потом там и осталась. Там давали рабочую карточку, кое-какой паек, а за усталой, рано ссутулившейся спиной стояла коммуналка, из которой никто не уехал и в осень сорок первого. И мужчин не было, а дети были, и Анна Федотовна отдавала всю свою железнодорожную надбавку и половину рабочей карточки.

— Аня, все-то зачем отдаешь? Ты сама на себя в зеркало глянь.

— Не вам, соседки, детям. А в зеркало мы с вами и после войны не глянемся. Отгляделись.

Отгляделись, да не отплакались. Еще шли похоронки, еще не тускнели воспоминания, еще не остыли подушки, и вместительная кухня горько справляла коммунальные поминки.

— Подружки, соседки, сестрички вы мои, помяните мужа моего Волкова Трофима Авдеевича. Я патефон его премиальный на сырец сменяла, на что мне теперь патефон. Поплачь и ты со мной, Аня, поплачь, родимая.

— Не могу, Маша. Сгорели слезы мои.

А от Трофима Волкова трое «волчата» осталось. Трое, и старшему — девять. Какие уж тут слезы, тут слезы не помогут, тут только одно помочь способно: плечом к плечу. Живой женской стеной оградить от смерти детей. Валентина (мать Володи) плечом к Полине, проживавшей с дочкой Розочкой в комнате, где прежде, еще при старом режиме, находилась ванная: там прорубили узенькое окошко, света не хватало, и вся квартира Розочку Беляночкой звала. А Полина — плечом к Маше Волковой, за которой — трое, а Маша — к Любе — аптекарше с близнецами Герой да Юрой: пятнадцать лет на двоих. А Люба — к Анне Федотовне, а та — опять к Валентине, к другому ее плечу, и хоть некого ей было прикрывать, да дети — общие. Это матери у них разные и отцы, если живы, а сами дети — наши. Общие дети коммунальных квартир с переделанными под жилье ванными и кладовками, с заколоченными парадными подъездами еще с той, с гражданской войны, с общими коридорами и общими кухнями, на которых в те годы собирались вместе чаще всего по одной причине.

— Вот и моему срок вышел, подруги мои дорогие, — давилась слезами Полина, обнимая свою всегда серьезную Розочку, которую полутемная ванная да темные дни войны окончательно превратили в Беляночку. — Муж мой Василий Антонович пал храброй смертью, а где могила его, того нам с дочкой не писали. Выходит, что вся земля его могила.

Выпивала Анна Федотовна поминальную за общим столом, шла к себе, стелила постель и, перед тем как уснуть, обязательно перечитывала оба письма и похоронку. Дни складывались в недели, недели — в месяцы, месяцы — в годы; пришел с войны еще раз покалеченный Владимир, и это был единственный мужчина, кто вернулся в их коммуналку на пять комнат и пять вдов, не считая сирот. А за ним вскоре пришла Победа, возвращались из эвакуации, с фронтов и госпиталей москвичи, оживал город, и оживала вместе с ним коммуналка. Опять зазвучал смех и песни, и сосед Владимир женился на девушке Римме из соседнего подъезда.

— Как ты мог? — сквозь слезы сдавленно спросила Анна Федотовна, когда он пригласил ее на свадьбу. — Ведь с нею Игорек переписываться мечтал, как же ты мог?..

— Прости нас, тетя Аня, — сказал Владимир и виновато вздохнул. — Мы все понимаем, только ты все-таки приди на свадьбу.

Время шло. Анна Федотовна по-прежнему утром уходила на работу, а вечером читала письма. Сначала это было мучительно болезненной потребностью, позже — скорбной обязанностью, потом — привычной печалью, без которой ей было бы невозможно уснуть, а затем — ежевечерним непременнейшим и чрезвычайно важным разговором с сыном. С Игорьком, так и оставшимся мальчишкой навсегда.

Она знала письма наизусть, а все равно перед каждым сном неторопливо перечитывала их, всматриваясь в каждую букву. От ежевечерних этих чтений письма стали быстро ветшать, истираться, ломаться на сгибах, рваться по краям. Тогда Анна Федотовна сама, одним пальцем перепечатала их у знакомой машинистки, с которой когда-то — давным-давно, еще с голоду двадцатых — вместе перебрались в Москву. Подруга сама рвалась перепечатать пожелтевшие листочки, но Анна Федотовна не разрешила и долго и неумело тюкала одним пальцем. Зато теперь у нее имелись отпечатанные копии, а сами письма хранились в шкатулке, где лежали дорогие пустяки: прядь Игоревых волос, зажим его пионерского галстука, значок «Ворошиловский стрелок» ее мужа, нелепо погибшего еще до войны, да несколько фотографий. А копии лежали в папке на тумбочке у изголовья: читая их перед сном, она каждый раз надеялась, что ей приснится Игорек, но он приснился ей всего два раза.

Такова была ее личная жизнь с декабря сорок первого. Но существовала и жизнь общая, сосредоточенная в общей кухне и общих газетах, в общей бедности и общих праздниках, в общих печалях, общих воспоминаниях и общих шумах. В эту коммунальную квартиру не вернулся не только Игорь: не вернулись отцы и мужья, но они были не просто старше ее сына — они оказались жизненнее его, успев дать поросль, и эта поросль сейчас шумела, кричала, смеялась и плакала в общей квартире. А после Игоря остались учебники и старый велосипед на трех колесах, тетрадка, куда он переписывал любимые стихи и важные изречения, да альбом с марками. Да еще сама мать осталась: одинокая, почерневшая и разучившаяся рыдать после похоронки. Нет, громкоголосые соседи, сплоченные роковыми сороковыми да общими поминками, никогда не забывали об одинокой Анне Федотовне, и она никогда не забывала о них, но темная ее сдержанность невольно приглушала звонкость подраставшего поколения, либо уже позабывшего, либо вообще не знавшего ее Игорька. Все было естественно, Анна Федотовна никогда ни на что не обижалась, но однажды серьезная неприятность едва не промелькнула черной кошкой за их коммунальным столом.

Рассказ «Экспонат номер» Васильева был написан в 1987 году. Это драматическое произведение повествует о тяжелой утрате обычной советской женщины, чей сын не вернулся с фронта.

Рекомендуем читать онлайн краткое содержание «Экспоната номер» на нашем сайте. Пересказ пригодится для читательского дневника и подготовки к уроку литературы в 7 классе.

Главные герои

Анна Федотовнамужественная женщина, добрая, любящая, в одиночку воспитавшая сына.

Игорек единственный сын Анны Федотовны, спокойный, тихий, заботливый юноша.

Другие персонажи

Володя сосед Игорька, фронтовик, отважный, решительный.

Римма жена Володи, мягкая, добрая женщина.

Андрей и Валядети Володи и Риммы, которых Анна Федотовна воспитала как своих внуков.

Таня дочь Вали, добрая девочка, читавшая Анне Федотовне письма.

Пионеры настойчивые, бесцеремонные дети, укравшие письма у старушки.

Краткое содержание

Игорек отправился на фронт «ранним утром 2 октября 1941 года». Его провожала вся коммунальная квартира. Сосед Володя был всего на пару лет старше, но уже успел получить тяжелое ранение. Как бывалый боец, он давал Игорьку «мужские советы» – отца у парнишки не было, и его в одиночку воспитывала мать, Анна Федотовна. Провожая сына, она горько плакала, «прижав кулаки ко рту» и глядя на удаляющуюся гибкую мальчишескую спину единственного сына. Игорек обещал вернуться, но не вернулся…

Анна Федотовна получила от сына единственное письмо, «остальные — если были они — либо не дошли, либо где-то затерялись». В нем Игорек просил мать прислать адрес Риммы из соседнего подъезда. По примеру других солдат он хотел переписываться с девушкой. Вскоре пришло второе письмо от сержанта Вадима Переплетчикова, в котором он выражал свои соболезнования матери погибшего друга. В течение трех дней «Анна Федотовна кричала и не верила», а когда спустя неделю пришла похоронка, женщина навсегда перестала плакать и кричать.

До войны Анна Федотовна работала счетоводом. Но в 1941 году, узнав, что на железной дороге не хватает людей, добровольно пошла работать сцепщиком вагонов на Савеловский вокзал. Она тяжело работала с раннего утра и до позднего вечера, получая «рабочую карточку, кое-какой паек». Измученная Анна Федотовна делилась своим пайком с соседками – мужья ушли на фронт, но остались дети, которых нужно было кормить.

Из всех мужчин коммуналки «на пять комнат и пять вдов, не считая сирот», живым вернулся только Володя. Он женился на Римме из соседнего подъезда, и Анне Федотовне было тяжело принять эту новость – она считала Римму девушкой своего Игорька. Когда у пары родился сына Андрей и дочь Валечка, Анна Федотовна растаяла и стала для детей настоящей бабушкой.

Анна Федотовна взяла за привычку каждый вечер перед сном читать письма от Игорька и сержанта Переплетчикова. Бумага уже совсем истрепалась, и женщина сделала копии, которые хранились в папке на тумбочке. Оригиналы же она спрятала в шкатулку, где хранились вещи погибшего сына.

Шло время, жители коммуналки менялись, и только жильцы двух комнат никуда не выезжали – это были Владимир с Риммой и детьми и Анна Федотовна. К началу 60-х семье удалось заполучить в свое владение всю пятикомнатную квартиру. Анна Федотовна, которую они искренне считали «своей», осталась жить вместе с ними. Будучи на пенсии, она помогала по хозяйству, приглядывала за детьми, но каждый вечер неизменно читала заветные письма, которые наполняли ее одинокую комнатку голосами из далекого сорок первого года.

В 1968 году, к юбилею Победы, по телевизору стали показывать художественные и документальные фильмы, приуроченные к этому событию. Анна Федотовна никогда их не смотрела. Лишь однажды она мельком взглянула на экран, где в одной из хроник заметила гибкую мальчишескую спину Игорька. С тех пор она целыми днями сидела у телевизора, надеясь еще раз увидеть сына. Это не прошло для женщины бесследно – зрение ее настолько ухудшилось, что даже в очках она могла с трудом ходить, о чтении же не могло быть и речи.

К тому времени Андрей женился и переехал к молодой жене, «скончался от старых фронтовых ран Владимир Иванович», а Валя, ставшая врачом, родила без мужа девочку Таню. Когда Танюшка подросла и научилась читать, она читала окончательно ослепшей Анне Федотовне дорогие ее сердцу письма. Перед глазами женщины проплывали картины ее молодости, первые шаги Игорька, его звонкий смех.

В 1985 году началась масштабная подготовка к празднованию очередного юбилея Великой Победы. К Анне Федотовне пришли пионеры и попросили показать письма с фронта. Затем одна из девочек, самая решительная и напористая, потребовали у старушки оригиналы писем для их школьного музея. Анне Федотовне «очень не понравился этот вызывающий, полный непонятной для нее претензии тон», и она выгнала детей.

Вечером выяснилось, что письма пропали – их украли пионеры. Анна Федотовна перестала слышать голос сына – «он угас, умер, погиб вторично, и теперь уже погиб навсегда», но вскоре зазвучал другой голос – громкий, официальный. Это заговорила похоронка. Анна Федотовна умерла, а письма, украденные пионерами, так и не попали в школьный музей – им попросту не хватило места, и их сунули в ящик «с аккуратной пометкой: «ЭКСПОНАТ №…»».

Заключение

Рассказ Васильева учит тому, что самым важным качеством является человечность, умение сочувствовать и сопереживать ближнему, дарить любовь и добро.

После ознакомления с кратким пересказом «Экспонат номер» рекомендуем прочитать рассказ в полной версии.

Тест по рассказу

Проверьте запоминание краткого содержания тестом:

  1. Вопрос 1 из 10

    Кто является автором произведения «Экспонат номер»?</h3>

    • <label>Борис Васильев</label>
    • <label>Вениамин Каверин</label>
    • <label>Виктор Астафьев</label>
    • <label>Василий Шукшин</label>

(новая вкладка)Используемые источники:

  • https://mir-knig.com/read_57979-1
  • https://briefly.ru/vasilev/eksponat/
  • https://libcat.ru/knigi/proza/klassicheskaya-proza/16270-boris-vasilev-eksponat.html
  • https://knigi-for.me/books/proza/klassicheskaja-proza/138002-boris-vasilev-eksponat-.html
  • https://obrazovaka.ru/books/vasilev/eksponat-nomer

Оцените статью
Рейтинг автора
5
Материал подготовил
Андрей Измаилов
Наш эксперт
Написано статей
116
Litera.site - литературный сайт