Краткое содержание Ерофеев Москва-Петушки для читательского дневника

Содержание:

История поэмы

Венедикт Ерофеев, создавший поэму, страдал алкоголизмом, что не мешало ему творить. Как рассказывает писатель, ничто не предвещало увлечения спиртным. Проблема подкралась неожиданно: когда он прогуливался по Москве, возникло желание купить водки — она была выставлена на витрине. В дополнение Венедикт Васильевич приобрёл пачку «Беломора». Выпив один раз, он уже не сумел остановиться.

По словам современников, хорошо знавших писателя, он вёл нищенский образ жизни и был практически бездомным. Но пьянство не было обусловлено одним лишь слабоволием, как это обычно случается у людей, страдающих разного рода зависимостями. Ерофеев протестовал против общепринятых норм, традиций и устоев, а спиртное стало наиболее подходящим и простым способом выразить свою позицию.

Произведение «Москва — Петушки» задумывалось как автобиографическое, и даже главного героя зовут так же, как автора. Создание поэмы началось в 1969 г., а в 1970 г. произведение было готово. Об издании в СССР в те годы не могло быть и речи. Сначала распространению поэмы способствовал Самиздат.

Автор не ожидал, что его детище станет популярным. По его словам, поэма о путешествии алкоголика на небольшое расстояние была написана для нескольких друзей, чтобы в первой части они посмеялись, а во второй — задумались и опечалились. Во вступлении Ерофеев предупредил, что в главе «Серп и молот — Карачарово» много матерщины, но впоследствии предпочёл убрать из текста почти все нецензурные выражения, так как на него ополчились критики.

Первое издание «Москва — Петушки» вышло в Израиле в 1973 г., а в СССР публикации пришлось ждать до 1980 г. Произведение появилось в журнале «Трезвость и культура», но не целиком: оно подверглось серьёзной цензуре и было опубликовано в урезанной версии. Спустя 10 лет Ерофеев скончался от рака горла.

Примечательно, что сына писателя тоже зовут Венедиктом, и живёт он именно в Петушках. Образ жизни во многом похож на отцовский, с той разницей, что отпрыск не работает, не занимается творчеством и в целом не имеет источника дохода, кроме переиздания книг Ерофеева. Журналисты неоднократно спрашивали Венедикта Венедиктовича о том, не жаль ли ему бездарно прожитых лет. Он отвечал так: «Жизнь прошла, как прошла, ну и чёрт с ней».

Схема произведения

Книга «Москва — Петушки» Венедикта Ерофеева — это одновременно и поэма в прозе, и автобиографическая повесть. По объёму она небольшая, и прочесть весь текст можно за 2,5−3,5 часа. Структура довольно необычна для такого произведения: текст разделён на множество коротких глав, причём длина некоторых не превышает 2−3 абзацев. Это авторский приём, цель которого — показать связь между событиями и отрезками пути.

Действие каждой главы разворачивается в промежутке между двумя соседними остановками. Похожую структуру ранее использовали и другие авторы, в основном те, которых можно причислить к новаторам. Первые главы, где рассказывается о приключениях Вени до того, как он покинул Москву, тоже небольшие. Они поделены по такому принципу: каждая миниатюрная часть посвящена событиям, случившимся с героем в определённом месте:

  • на пути к Курскому вокзалу;
  • на площади;
  • в ресторане;
  • по дороге из магазина на электричку.

Краткое содержание

Проводить анализ произведения «Москва — Петушки» невозможно без ознакомления с сюжетом. Повесть начинается с того, что главный герой направляется к Курскому вокзалу, чтобы посмотреть расписание и сесть на электричку до Петушков, а по дороге вспоминает, как провёл вчерашний день. Его мучает сильное похмелье, но приобрести спиртное негде, потому что магазины ещё закрыты. Венедикт заходит в ресторанчик, где надеется выпить, но получает отказ. Герой упорствует в своём стремлении купить «хересу», и в итоге сотрудники заведения вышвыривают его с чемоданом на улицу.

Путь на Курский вокзал продолжается, и по дороге герою всё же удаётся раздобыть алкоголь. Он идёт к поезду и ведёт мысленную беседу с читателем. В чемодане у любителя выпить лежат 3 бутылки со спиртным, из которых одна уже наполовину выпита. Кроме «Российской» и «Кубанской» водки, персонаж запасся бутербродами, чтобы было чем закусить.

Сначала герой пребывает в плохом настроении, но по мере приближения к электричке понемногу оживляется. В дороге он разговаривает с ангелами, Богом и непонятными людьми, причём все персонажи — плод воспалённого воображения. По ходу повествования к Вене будут являться и другие сущности, например, Сфинкс. Добравшись до электрички, Веня выпил, но приободриться ему удалось не сразу, а только у станции Карачарово.

Воспоминания Вени и знакомство с попутчиками

Ерофеев, с которым можно отождествлять главного героя, разбавляет повествование историями, происходившими в его жизни в разное время. Обо всём он рассказывает с чёрным юмором, в характерной издевательской манере, которая сохраняется на протяжении всей повести. Пример — увольнение с должности бригадира.

На работе бригада Венедикта должна была разматывать барабан с кабелем. Затем провода укладывали под землю. На самом деле рабочие весь день распивали алкоголь, а «наверх» регулярно отправляли отчёты, из которых следовало, что рабочий процесс идёт своим чередом. Однажды Вениамин решил усовершенствовать досуг рабочих и ввёл систему графиков. С того дня каждый рабочий должен был отчитываться о количестве выпитого. Бумаги с графиками случайно увидело руководство, после чего Веничку «наконец-то, и попёрли».

От расстройства незадачливый герой решил «плюнуть на каждую ступеньку общественной лестницы». Он предвкушает встречу с подругой, живущей в Петушках. Чтобы развлечь себя в дороге, Веничка пьёт «Кубанскую». Философские монологи продолжаются. Теперь герой рассказывает, как вызвать икоту и отыскать периодичность в её появлении. Веня подходит к исследованию серьёзно, составляя сложные уравнения.

Рассуждения об икоте сменяются рецептами алкогольных напитков. Это не простые коктейли, а «благородные» составленные из парфюмерных средств и других компонентов, не предназначенных для внутреннего употребления. Например, в состав «Ханаанского бальзама» входят такие жидкости:

  • очищенная политура;
  • бархатное пиво;
  • денатурат.

Ещё один загадочный коктейль — «Дух Женевы». По мнению Венички, его следует пить вместо «бальзама», чтобы предотвратить «вызревание тёмных сил». Рецепт благородного напитка, приведённый героем:

  • спиртовой лак — 150 г;
  • пиво «Жигулёвское» — 200 г;
  • средство от потливости ног — 50 г;
  • одеколон «Белая сирень» — 50 г.

Через некоторое время Ерофеев знакомится с соседями по вагону. Среди них тоже есть любители алкоголя, поэтому сразу завязывается непринуждённая беседа. Веничка рад блеснуть эрудицией и поговорить как о вечном, так и о насущном. Герой увлечённо рассказывал, как свободно он пересекал границы и однажды его представили самой королеве Британии. На самом интересном месте монолог прервался, потому что в вагон зашли контролёры.

Галлюцинации и забытье

Семёныч был старшим ревизором, и у него было своё правило. Поскольку до Петушков почти все ехали без билетов, он штрафовал «зайцев», но делал это особым образом. С безбилетников пожилой контролёр взимал таксу — по 1 грамму спиртного за километр. Так, если человек ехал в Усад из Чухлинки, он должен был налить 90 граммов. После этого пассажир мог ехать спокойно, что он обычно и делал, вальяжно раскинувшись на сиденье.

Когда контролёры ушли, Веничка и его попутчики продолжили поглощать спиртное, попутно обсуждая политику, культуру, искусство и другие «высокие материи». Периодически главный герой впадает в забытье, и во время одного такого эпизода к нему приходит Сфинкс. Это фантастический монстр с «бандитской рожей», зато без хвоста и ног. Герою чудится, что Сфинкс загадывает ему загадки, одна сложнее другой. Веня отказывается разгадывать эти головоломки, ссылаясь на то, что все они с «поросячьим» подтекстом.

Когда изрядно пьяному герою не удалось ответить ни на один вопрос, чудище потащило его в тамбур, а затем, хохоча, растворилось. Путешественник понемногу пришёл в себя и увидел отдаляющуюся надпись «Покров». Тогда он понял, что скоро будет станция Петушки. Душа успокоилась, но через несколько мгновений снова забеспокоилась. Ведь надпись была не с той стороны, где ей положено находиться, когда поезд направляется из Москвы.

Получалось, что Веня ехал в противоположном направлении и скоро должен был снова оказаться на Курском вокзале. Путешественник заметался, пытаясь вспомнить, где стоял его чемоданчик. Герой снова впал в беспамятство, ему стали чудиться странные вещи и мерещиться разные люди. Одни кричали на него, другие хватали, третьи били, а четвёртые лезли целоваться. Одна галлюцинация сменяла другую, и всё это напоминало «пламень», «лёд» и «жаркий туман». Когда Ерофеев пришёл в себя, поезд уже прибыл в Москву.

Возвращение в столицу

Когда состав доехал до Курского вокзала и остановился, Веня долго не мог понять, где он находится, и до последнего надеялся, что в Петушках. Улицы подозрительно расширились, и только когда вдалеке показался Кремль, ситуация прояснилась.

Жить герою оставалось недолго, но он об этом ещё не знал. Его поразило, что Кремль, к которому он столько раз шёл, попадая вместо этого на Курский вокзал, сиял «во всём великолепии» именно теперь, когда не нужен. Блуждать по городу мужчине пришлось недолго — на него напали налётчики. Путешественник спасался бегством, молил Господа и ангелов о помощи, но тщетно.

Догнав пьяного героя в подъезде какого-то дома, молодчики стали его избивать, а затем один из них достал шило с деревянной рукояткой. Пока остальные держали мужчину за руки, главарь вонзил остриё Вене в горло. Перед смертью герой увидел большую букву «Ю» и ощутил такую боль, о которой ранее не подозревал.

Литературная ценность

Жанр произведения «Москва — Петушки» — поэма. Текст сложно охарактеризовать как повесть, потому что в нём нет множества событий. Также он не подходит под определение романа, поскольку отсутствует большое количество сюжетных линий. В основе повествования — похождения и размышления главного героя, но произведение ценно не этим, а богатством лексики. Автору удалось передать и переплести несколько уровней языка:

  • социального дна;
  • религии;
  • идеологии;
  • искусства;
  • официальных газет;
  • производства.

В обычной жизни они не пересекаются, и герой, пока остаётся трезвым, придерживается рамок. Но как только Веничка напивается, он получает ключ к свободному выражению мыслей, и тогда в его рассуждениях переплетаются все языковые стили. Научные термины соседствуют с матерщиной, а возвышенная лексика — с просторечными выражениями и канцеляритом.

Знатоки русского языка, истории, культуры, философии и религии найдут в этом произведении немало материала для анализа. Автор проводит параллели с сюжетами из Библии, обогащает текст образами, характерными для Ренессанса и Средневековья, делает отсылки к классическим литературным произведениям, и это только вершина айсберга. Недаром после публикации полной версии некоторые цитаты стали афоризмами, например, «и немедленно выпить».

Отзывы

В школьные годы поэму «Москва — Петушки» изучали, но то ли я её не читал, то ли не помню впечатлений. По-настоящему открыл для себя это произведение уже в солидном возрасте. Хорошо понимаю автора, так как сам вырос в советское время. С другой стороны, пить или нет — личный выбор каждого, и не стоит оправдывать алкоголизм убеждениями и принципами.

В школе проходили поэму, но восторгов у меня она не вызвала. Думаю, что особого смысла здесь нет, таких «героев» много в каждом городе и посёлке. Просто рассуждения пьющего человека выдали за интеллектуальный юмор.

Автор блестяще передал атмосферу советского периода и показал, каким опасным бывает город ночью. Недаром по мотивам поэмы есть множество театральных постановок. На одном спектакле мне даже удалось побывать, но в комментарии всего не расскажешь. Отмечу только, что сюжет произведения достоин большой сцены, а Ерофеев был настоящим гуманистом, а не просто любителем выпить.

Еще тесты

Читайте также

«Недоросль» — краткое содержание 📚 комедии Д. И. Фонвизина»Ася» — краткое содержание 📚 повести И. Тургенева»Робинзон Крузо» — краткое содержание романа Д. Дефо»Фауст» — краткое содержание 📚 трагедии И. Гете

Веничка Ерофеев едет из Москвы в подмосковный районный центр под названием Петушки. Там живет зазноба героя, восхити­тельная и неповторимая, к которой он ездит по пятницам, купив кулек конфет «Васильки» в качестве гостинца.

Веничка Ерофеев уже начал свое странствие. Накануне он принял стакан зубровки, а потом — на Каляевской — другой стакан, только уже не зубровки, а кориандровой, за этим последовали еще две кружки жигулевского пива и из горлышка — альб-де-десерт. «Вы, конечно, спросите: а дальше, Веничка, а дальше, что ты пил?» Герой не замедлит с ответом, правда, с некоторым трудом восстанавливая последо­ва­тельность своих действий: на улице Чехова два стакана охотничьей. А потом он пошел в Центр, чтобы хоть раз на Кремль посмотреть, хотя знал, что все равно попадет на Курский вокзал. Но он и на Курский не попал, а попал в некий неведомый подъезд, из которого вышел — с мутной тяжестью в сердце, — когда рассвело. С патетическим надрывом он вопрошает: чего же больше в этой ноше — паралича или тошноты? «О, эфемерность! О, самое бессильное и позорное время в жизни моего народа — время от рассвета до открытия магазинов!» Веничка, как он сам говорит, не идет, а влечется, преодолевая похмельную тошноту, на Курский вокзал, откуда отправляется электричка в желанные Петушки. На вокзале он заходит в ресторан, и душа его содрогается в отчаянии, когда вышибала сообщает, что спиртного нет. Его душа жаждет самую малость — всего-то восемьсот граммов хереса. А его за эту самую жажду — при всем его похмельном малодушии и кротости — под белы руки подхватывают и выталкивают на воздух, а следом и чемоданчик с гостинцами («О звериный оскал бытия!»). Пройдут еще два «смертных» часа до отправления, которые Веничка предпочитает обойти молчанием, и вот он уже на некотором подъеме: чемоданчик его приобрел некоторую увесистость. В нем — две бутылки кубанской, две четвертинки российской и розовое крепкое. И еще два бутерброда, потому что первую дозу Веничка без закуски не может. Это потом вплоть до девятой он уже спокойно без нее обходится, а вот после девятой опять нужен бутерброд. Веничка откровенно делится с читателем тончайшими нюансами своего способа жизни, то бишь пития, плевал он на иронию воображаемых собеседников, в число которых попадают то Бог, то ангелы, то люди. Больше всего в его душе, по его признанию, «скорби» и «страха» и еще немоты, каждый день с утра его сердце источает этот настой и купается в нем до вечера. И как же, зная, что «мировая скорбь» вовсе не фикция, не пить кубанскую?

Продолжение после рекламы:

Так вот, осмотрев свои сокровища, Веничка затомился. Разве это ему нужно? Разве по этому тоскует его душа? Нет, не это ему нужно, но — желанно. Он берет четвертинку и бутерброд, выходит в тамбур и выпускает наконец погулять свой истомившийся в заключении дух. Он выпивает, пока электричка проходит отрезки пути между станциями Серп и Молот — Карачарово, затем Карачарово — Чухлинка <nobr>и т. д.</nobr> Он уже способен воспринимать впечатления бытия, он способен вспоминать разные истории своей жизни, раскрывая перед читателем свою тонкую и трепетную душу.

Одна из этих, полных черного юмора историй — как Веничку скинули с бригадирства. Производ­ственный процесс работяг состоял из игры в сику, питья вермута и разматывания кабеля. Веничка процесс упростил: кабель вообще перестали трогать, день играли в сику, день пили вермут или одеколон «Свежесть». Но сгубило его другое. Романтик в душе, Веничка, заботясь о подчиненных, ввел индивидуальные графики и ежемесячную отчетность: кто сколько выпил, что и отражал в диаграммах. Они-то и попали случайно вместе с очередными соцобяза­тельствами бригады в управление.

С тех пор Веничка, скатившись с общественной лестницы, на которую теперь плюет, загулял. Он ждет не дождется Петушков, где на перроне рыжие ресницы, опущенные ниц, и колыхание форм, и коса от затылка до попы, а за Петушками — младенец, самый пухлый и самый кроткий из всех младенцев, знающий букву «ю» и ждущий за это от Венички орехов. Царица небесная, как далеко еще до Петушков! Разве ж можно так просто это вытерпеть? Веничка выходит в тамбур и там пьет кубанскую прямо из горлышка, без бутерброда, запрокинув голову, как пианист. Выпив же, он продолжает мысленную беседу то с небесами, на которых волнуются, что он опять не доедет, то с младенцем, без которого чувствует себя одиноким.

Брифли существует благодаря рекламе:

Нет, Веничка не жалуется. Прожив на свете тридцать лет, он считает, что жизнь прекрасна, и, проезжая разные станции, делится обретенной за не столь уж долгий срок мудростью: то занимается исследованием пьяной икоты в её математическом аспекте, то развертывает перед читателем рецепты восхити­тельных коктейлей, состоящих из спиртного, разных видов парфюмерии и политуры. Постепенно, все более и более набираясь, он разгова­ривается с попутчиками, блещет философским складом ума и эрудицией. Затем Веничка рассказывает очередную байку контролеру Семенычу, берущему штрафы за безбилетный проезд граммами спиртного и большому охотнику до разного рода альковных историй, «Шахразада» Веничка — единственный безбилетник, кому удалось ни разу не поднести Семенычу, каждый раз заслуши­ва­ющемуся его рассказами.

Так продолжается до тех пор, пока Веничке вдруг не начинают грезиться революция в отдельно взятом «Петушинском» районе, пленумы, избрание его, Венички, в президенты, потом отречение от власти и обиженное возвращение в Петушки, которых он никак не может найти. Веничка вроде приходит в себя, но и пассажиры чему-то грязно ухмыляются, на него глядя, то обращаются к нему: «товарищ лейтенант», то вообще непотребно: «сестрица». А за окном тьма, хотя вроде бы должно быть утро и светло. И поезд идет скорее всего не в Петушки, а почему-то в Москву.

Выходит Веничка, к своему искреннему изумлению, и впрямь в Москве, где на перроне сразу подвергается нападению четверых молодчиков. Они бьют его, он пытается убежать. Начинается преследование. И вот он — Кремль, который он так мечтал увидеть, вот она — брусчатка Красной площади, вот памятник Минину и Пожарскому, мимо которого пробегает спасающийся от преследо­вателей герой. И все трагически кончается в неведомом подъезде, где бедного Веничку настигают те четверо и вонзают ему шило в самое горло…

Пересказал Е. А. Шкловский. Источник: Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Русская литература XX века / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1997. — 896 с.Благодаря рекламе Брифли бесплатен:

Аудиокниги

Москва-ПетушкиАудиокнига. 4 ч 39 мин. Читает Вениамин Смехов. Бесплатный отрывок:Вениамин Смехов4 ч 39 минМосква-ПетушкиАудиокнига. 4 ч 16 мин. Читает Сергей Шнуров. Бесплатный отрывок:Сергей Шнуров4 ч 16 минМосква-ПетушкиАудиокнига. 3 ч 34 мин. Читает Венедикт Ерофеев. Бесплатный отрывок:Венедикт Ерофеев3 ч 34 мин

Читайте также

Повествование данного рассказа ведётся об интеллигентном человеке, сильно злоупотребляющим спиртные напитки, а имя этого персонажа Веничка. По жизни он привык мерить всё в граммах, и с великим и нечеловеческим трудом Веничка ожидает открытия спиртных магазинов. История поэмы заключается в том Вени разъезжает поездом по направлению Москва-Петушки. И в Петушках, с утопическими условиями, по словам персонажа, проживает его любимая женщина и сын трёх лет. Именно к ним он каждую пятницу отправляется в поездку захватив пакет конфет.

В начале рассказа главного героя увольняют с занимаемой должности, за чрезмерное употребление спиртных напитков. Сам герой отчётливо демонстрирует сложившуюся не совсем в лучшую сторону ситуацию, рассказывая от том сколько он выпивал вместе со своими коллегами.

Сюжет начинает разворачиваться, когда главный герой просыпается в незнакомом Московском коридоре, куда он видимо попал из-за того, что из-за выпитого не смог добраться до своего поезда.

Оцените произведение: Голосов: 33

Читать краткое содержание Ерофеев — Москва-Петушки. Краткий пересказ. Для читательского дневника возьмите 5-6 предложений

Картинка или рисунок Ерофеев — Москва-Петушки

Другие пересказы и отзывы для читательского дневника

  • Краткое содержание Чехов Мужики

    Лакей Николай очень сильно заболел, и уехал со своей семьёй из Москвы на Родину, в бедное село Жуково. Ни жена Ольга, ни дочь Саша не были в восторге от увиденного. Ничего не сказав друг другу, семья отправилась к реке.

  • Краткое содержание Аксаков Детские годы Багрова-внука

    Первыми идут очень смутные воспоминания младенчества: кормилица, продолжительная тяжёлая болезнь, новый дом. Чаще всего в памяти всплывает образ дороги и матери, любившей Серёжу больше других детей

  • Краткое содержание Гончаров Обломов

    В этой главе автор рассказывает читателю о главном герое Илье Ильиче Обломове, его слуге Захара и описывает их быт. Любимое занятие Обломова – это лежать на диване и размышлять о жизни. В описываемое утро

  • Краткое содержание Преступление и наказание по главам и частям подробно Достоевский

    Глава 1 Стояла невыносимая жара, главный герой произведения Раскольников вышел из своей арендуемой каморки, избегая встречи с хозяйкой, так как должен был ей денег. Молодой, привлекательный, но плохо одетый человек направился к старухе — процентщице

  • Гончаров

    Иван Александрович Гончаров является известным романистом русской литературы 19 века. Его имя стоит наряду с такими именитыми писателями как Федор Достоевский, Иван Тургенев, Лев Толстой. Количество написанных Гончаровым

11 декабря 2017Литература

Как события из жизни Венедикта Ерофеева и цитаты из книг, которые он читал, просочились в текст знаменитой поэмы

1. Тайна рецепта «Сучьего потроха»

Вот рецепт одного из коктейлей, созданных главным героем поэмы Веничкой, напитка, «затмевающего все»:

Таким рецепт «Сучьего потроха» видели читатели первого отдельного издания «Москвы — Петушков» в Советском Союзе (издательство «Прометей», 1989). Но уже в следую­щем издании («Интербук», 1990) рецепт немного другой: дезин­секталя нужно не 30, а 20 граммов. В альманахе «Весть», где впервые в Совет­­ском Союзе был опубли­кован полный текст, отличий еще больше: клея БФ нужно 12 граммов, а тормоз­ной жидкости — 35. Какой же из рецептов правильный? Ведь Веничка говорит, что «жизнь дается человеку один только раз, и прожить ее надо так, чтобы не ошибиться в рецептах».

content_ymca.jpg­
Обложка книги «­Москва — Петушки». Издательство <nobr>YMCA-Press</nobr>. Париж, 1977 годАукционный дом и художественная галерея «Литфонд»

Однако в самом первом издании «Москвы — Петушков» 1973 года, напечатан­ном в Израиле, в рецепте «Сучьего потроха» не было ни клея БФ, ни тормозной жидкости, вместо них было средство от потливости ног — составная часть другого коктейля, упоминаемого в поэме, «Дух Женевы». Этот повтор автор заметил не сразу, а уже после того, как с рукописи была сделана машинописная копия. Поэтому во всех зарубежных изданиях повтор сохранился, на что указы­вает сам Ерофеев в письме к венгерской переводчице Эльжбете Вари (сваливая вину на французское издатель­ство <nobr>YMCA-Press</nobr>, где книга Ерофеева вышла в 1977 году, и в очеред­ной раз меняя точное количество граммов в рецепте):

«И еще о рецептах: <nobr>YMCA-Press</nobr> произвольно исказило рецепт „Сучьего потроха“. Никакого „средства от потливости ног“ в нем нет. А есть (между резолью и дезинсекталем): тормозная жидкость — 25 г, клей БФ — 8 грамм. Ошибаться в рецептах в самом деле нельзя».

В современных изданиях средства от потливости ног в «Сучьем потрохе» нет, но разнобой в количестве граммов сохранился: все зависит от того, по какому изданию печатается текст. Ну а читателю, видимо, остается выбирать точную дозировку на свое усмотрение.

2. Тайна «классических рож»

Веничка так говорит о внешности своих убийц:

«Как бы вам объяснить, что у них были за рожи? Да нет, совсем не разбойничьи рожи, скорее даже наоборот, с налетом <nobr>чего-то</nobr> классического…»

Как следует понимать это описание? Считается, что «с налетом <nobr>чего-то</nobr> классического» — намек на римских легионеров, распинающих Христа. Как и легионеров, убийц Венички четверо, в сцене убийства они «пригвождают» героя к полу, а сам Веничка незадолго до смерти повторяет предсмертный вопрос Христа: «Для чего, Господь, ты меня оставил?»

Что сцена убийства героя в «Москве — Петушках» так или иначе связана с евангельским сюжетом, не вызывает сомнений, но указание на «классичес­кий налет» в лицах Веничкиных палачей, по всей видимости, значит нечто другое. В записной книжке, которую Ерофеев вел в <nobr>1969–1970</nobr> го­дах (время написания романа), есть следующая фраза:

«И рожи у них гладкие, классически-яс­ные. Если и есть прыщи, то <nobr>где-нибудь</nobr> у загривка».

Определение «с налетом <nobr>чего-то</nobr> классического» служит указанием на ненави­стную автору безупреч­ность, «безызъянность» облика убийц. Вот что говори­ла о Ерофееве поэт Ольга Седакова:

«Во всем совершенном и стремящемся к совер­шенству он подозревал бесчеловеч­ность. Челове­ческое значило для него несовершенное, и к не­совершен­ному он требовал относиться „с первой любовью и последней нежностью“, чем несовер­шен­нее — тем сильнее так относиться. Самой большой нежности заслуживал, по его мнению (цитирую), „тот, кто при всех опысался“» Несколько монологов о Венедикте Ерофееве. // Театр. №  9, 1991..

«Тот, кто при всех опысался» — это, конечно, председатель из рассказа старого Митрича в «Москве — Петуш­ках», который «стоит и плачет, и пысает на пол, как маленький». Председатель «весь в чирьях», а у старого Митрича «вся физионо­мия — в оспинах, как расстрелянная в упор». Веничка, разумеется, испытывает сострадание и к тому, и к другому.

3. Тайна одной цитаты

В электричке попутчица Венички рассказывает фантасмагорическую историю своих отношений с комсоргом Евтюшкиным:

«И <nobr>как-то</nobr> дико, <nobr>по-оперному</nobr>, рассмеялся, схватил меня, проломил мне череп и уехал во Владимир-на-Клязьме. Зачем уехал? К кому уехал? Мое недоумение разделяла вся Европа».

Почему недоумение «разделяет вся Европа» и что это вообще значит? Проще всего предположить, что здесь обыгры­вается газетное клише: в официальной советской прессе было принято писать о радости, скорби или гордости, которые вместе с Советским Союзом разделяют другие народы или даже «все прогрессив­ное человечество» — почему бы «всей Европе» не разделять недоумения Веничкиной попутчицы, тем более что Ерофеев в «Москве — Петушках» часто пародирует официальный советский язык. Однако на самом деле источник этой фразы совсем другой, а именно это почти точная цитата из романа Анатоля Франса «Аметистовый перстень», изданного в Советском Союзе в переводе Григория Ярхо. Герой романа г-н Бержере получает письмо от своего миланского друга Карло Аспертини, в котором тот отвечает на вопрос своего корреспондента об одном старинном заупокойном гимне и добавляет в постскриптуме:

«Почему французы упрямо не желают признать бесспорной юридической ошибки, которую им так легко исправить без ущерба для кого бы то ни было? Я тщетно стараюсь найти причину их упорства. Все мои соотечественники, вся Европа, весь мир разделяют мое недоумение».

Речь, разумеется, о деле Дрейфуса, г-н Бержере с самого начала — сторонник невиновности офицера, но как эта фраза оказалась в речи Веничкиной попутчицы? В 1966 году Ерофеев читает «Аметистовый перстень» и выписы­вает оттуда несколько фраз (так он делал всегда, читая книги). «Москва — Петушки», как и другие сочинения Ерофеева, полны таких цитат — будь то Библия, Махабхарата, роман Франса, радиопередача, статья в «Правде» или выписка из отрывного календаря, — а также реплик друзей или случайных знакомых. Но контекст для Ерофеева, как правило, не важен. Он берет цитаты из самых разных источников и, как из кирпичиков, выстраивает из них свой собственный текст.

4. Тайна финской песенки

В главе «Салтыковская — Кучино» Веничка сидит у детской кроватки и пыта­ется приободрить заболевшего сына:

«Ты еще встанешь, мальчик, и будешь снова плясать под мою „поро­сячью фарандолу“ — помнишь? Когда тебе было два года, ты под нее плясал».

Но потом поправляет себя:

«…нет, мы фарандолу плясать не будем. Там есть слова, не идущие к делу… „На исхо-де ав-густа ножки протяну-ла…“ это не годится. Гораздо лучше вот что: „Раз-два-туфли-надень-ка-как-ти-бе-не-стыдно-спать?“»

И добавляет:

«У меня особые причины любить эту гнусность…»

Что это за причины? Возможно, дело в том, что Веничка предлагает сыну сплясать под «Еньку» — популярную в 1960-е годы финскую песенку. В Советском Союзе эта мелодия была известна в разных аранжировках и с разным текстом: тот вариант, который упоминает Ерофеев, исполнялся на музыку Геннадия Подэльского и слова Дмитрия Иванова. А причина авторской любви к этой мелодии кроется в его особом отношении к Скандинавии и вообще северным странам.

«Енька» в исполнении Кальмера Тенносаара. 1966 год

Ерофеев родился на Кольском полуострове, там же закончил школу и в конце жизни даже утверждал, что впервые пересек Полярный круг только в 17 лет, когда отправился поступать в МГУ Но это утверждение неверно — в начале войны Ерофеев два года прожил с семьей у родственников в селе Елшанка (в двух часах езды от Сызрани), а после 5 класса ездил в пионерлагерь в Рыбинске.. Север действи­тель­но занимал особое место в его жизни: будучи студентом, Ерофеев написал несколько статей о норвеж­ских писателях, причины любви к которым, как объяснял сам автор, кроются опять же в географии. Позднее в одном из интервью Ерофеев говорил об этом так:

«…я был тогда ослеплен вот этой моей скандинавской литературой. И только о ней и писал. <…> Потому что они — мои земляки. <…> Генрик Ибсен, Кнут Гамсун в особен­ности. Да я, в сущности, и музыку люблю только Грига и Яна Сибелиуса. Тут уже с этим ничего не поде­лаешь».

5. Тайна «индивидуальных графиков»

Веничка, ненадолго ставший бригадиром и потерпевший неудачу в деле просвещения своих подчиненных, придумывает систему «индивидуальных графиков»:

«Итак, по истечении месяца рабочий подходит ко мне с отчетом: в <nobr>такой-то</nobr> день выпито <nobr>того-то</nobr> и <nobr>столько-то</nobr>, в другой <nobr>столько-то</nobr>, et cetera. А я, черной тушью и на веленевой бумаге, изображаю все это красивою диаграммою».

Этот остроумный эпизод только кажется выдуманным. В конце 1960-х годов Ерофеев действительно работал кабельщиком-спайщиком в подмос­ковном ПТУСе ПТУС — производственно-техническое управление связи., и в записной книжке <nobr>1969–1970</nobr> годов упоминается некий Тотошкин, которому писатель был должен 20 копеек. Ту же фамилию носит один из членов Веничкиной бригады.

1 / 3«Вот, полюбуйтесь, например, это линия комсомольца Виктора Тотошкина».2 / 3«А это — Алексей Блиндяев, член КПСС с <nobr>1936 г.</nobr>, потрепанный старый хрен».3 / 3«А вот уж это — ваш покорный слуга, <nobr>экс-бригадир</nobr> монтажников ПТУСа, автор поэмы „Москва — Петушки“».

На графиках, изображенных в книге, вертикальная ось отображает количество выпитого, а горизонталь­ная — дни, причем подписаны только две даты — <nobr>10-е</nobr> и <nobr>26-е</nobr>, то есть даты выдачи зарплаты и аванса (на них, естественно, приходятся пики). Почему <nobr>26-е</nobr>, хотя аванс чаще выдавался <nobr>25-го</nobr> числа? Это ошибка машинистки, перепечатывавшей ту копию романа, которая потом оказалась за границей и по которой делалось первое издание: у автора в рукописи стоит <nobr>25-е</nobr> число. Во всех последующих изданиях эта ошибка так и осталась неис­правленной. Кстати, той же машинистке, а не самому Ерофееву, принадлежит, видимо, и изображение самих графиков. В рукописи они выглядят немного иначе, но, не имея возможности воспроизвести их в точности, машинистка, очевидно, была вынуждена нарисовать их самостоятельно.

6. Тайна розового бокала

Между Веничкой и «черноусым в жакетке», доказывающим, что «все ценные люди России пили как свиньи», происходит такой диалог:

Откуда черноусый мог почерпнуть эти сведения о жизни писателя? Самый очевидный источник — воспоминания Ивана Панаева и его жены Авдотьи. Панаева пишет, что «у прибора Гоголя стоял особенный граненый большой стакан и в графине красное вино» 

«Воспоминания» (1889).

</span></span>, а ее муж — что «перед его прибором за обедом стояло не простое, а розовое стекло» 

«Литературные воспоминания» (1861).

</span></span>. Черноусый как будто соединил эти два описания, взяв из одного «особенный стакан», а из другого — его цвет. Однако, описывая стакан, Панаевы уточняют, что подавался он Гоголю вовсе не в их доме, а у Аксаковых — как знак особого уважения этой семьи к писа­телю. Дело в том, что Ерофеев читал «Ни дня без строчки» Юрия Олеши, который, в свою очередь, как раз читал мемуары Авдотьи Панаевой: «В вос­поминаниях есть появление Гоголя. Перед ним на обеде стоит особый прибор, особый розовый бокал для вина». Аксаковы у Олеши не упоминаются, и чита­тель, не знакомый с первоисточником, действительно может подумать, что речь идет об обеде в доме Панаевых. Так и произошло. Ерофеев выписал этот эпизод в одну из записных книжек 1966 года, взяв у Олеши не только саму историю, но и определение «особый розовый бокал», добавил уже от себя, что бокал ставился по просьбе самого Гоголя, и засунул сюжет в рассказ черноусого в «Москве — Петушках».</p>

1 / 2Авдотья Панаева. Акварель Кирилла Горбунова. 1841 год2 / 2Иван Панаев. Фотография Сергея Левицкого. 1856 год

Любопытно, что в самой первой публикации (в альманахе «Весть») Панаевы были заменены на Аксаковых. Может быть, здесь вмешался редактор, может быть, писатель сам, заметив ошибку, решил ее исправить. В любом случае, уже в следующем издании (1989 года) это место осталось неисправленным, и с тех пор в разных изданиях «Москвы — Петушков» можно встретить либо Панаевых, либо Аксаковых — в зависимости от источника.

7. Тайна «полоумной поэтессы»

Веничка так описывает день своего тридцатилетия:

«А когда стукнуло тридцать, минувшей осенью? А когда стукнуло тридцать — день был уныл, как день двадцатилетия. Пришел ко мне Боря с <nobr>какой-то</nobr> полоумной поэтессою, пришли Вадя с Лидой, Ледик с Володей».

Что за «полоумная поэтесса» и кто все остальные упомянутые здесь люди? Писатель отмечал свое тридцатилетие 24 октября 1968 года, и в тексте поэмы он перечисляет гостей, при­шедших на празднование его собст­венного дня рождения. Это Владимир Муравьев, сокурсник Ерофеева по МГУ, и его брат Леонид, «любимый первенец» Вадим Тихонов «Любимым первенцем» автор назвал Тихонова в посвящении к «Москве — Петушкам». Писатель имел в виду, что Тихонов стал для него <nobr>кем-то</nobr> вроде первого ученика., которому автор посвятил «Москву — Петушки», и его жена Лидия Любчикова, Борис Сорокин, с которым писатель познакомился во время учебы во Владимирском педин­ституте, и Ольга Седакова, которая познакомилась с Ерофеевым как раз в день празднования его тридцатилетия. «Почему ты меня назвал „поло­умной“?» — спрашивала она потом у Ерофеева. — «Я ошибся наполовину».

content_big.jpg
Венедикт Ерофеев. Москва, 1988 год © DIOMEDIA

Ерофеев не только сделал себя главным героем книги, но и добавил в нее своих друзей и знакомых. Ольга Седакова вспоминала потом, как, читая «Москву — Петушки», не сразу поняла, что читает художественную прозу, а не дневник. Знакомых Ерофеева можно найти и в других текстах писателя: главный герой «Вальпургиевой ночи» Лев Гуревич, вероятно, позаимствовал свою фамилию у сокурсника писателя по Орехово-Зуевскому пединституту, а герой другой пьесы, незаконченных «Диссидентов», Михаил Каплан — у одноименного поэта. В «Вальпур­гиевой ночи» попавший в психболь­ницу Гуревич сообщает главврачу: «Мне, например, звонит граф Толстой…», и это не бред сумасшед­шего. Речь идет о Никите Ильиче Толстом, правнуке Льва Николаевича и знакомом Ерофеева.

микрорубрикиЕжедневные короткие материалы, которые мы выпускали последние три годаАниме дняsmall_icon_picture-c11b5d77-6481-4383-b6af-360325630d1f.jpg«Унесенные призраками»Этикетка дняsmall_icon_picture-6b9d9159-947f-4383-852c-d6198180652d.jpgСитроЯзык дняsmall_icon_picture-697b78fb-5732-46e6-8c22-34bab1679b53.pngАдыгейскийАрхивЛитература

Фактчек: 13 самых популярных легенд о Достоевском

Ненавидел женщин? Был шизофреником? Игроком? Педофилом?

Используемые источники:

  • https://nauka.club/literatura/kratkie-soderzhaniya/moskva-petushki.html
  • https://briefly.ru/erofeev/moskva-petushki/
  • http://chitatelskij-dnevnik.ru/kratkoe-soderzhanie/5-6-predlzhenij/erofeev-moskva-petushki
  • https://arzamas.academy/mag/480-petushki

Оцените статью
Рейтинг автора
5
Материал подготовил
Андрей Измаилов
Наш эксперт
Написано статей
116
Litera.site - литературный сайт