Царь рыба

173398.jpgЦарь-рыбаАудиокнига. 26 ч 13 мин. Читает Александр Резалин. Бесплатный отрывок:173398.jpgАлександр Резалин26 ч 13 минЦарь-рыбаАудиокнига. 26 ч 13 мин. Читает Резалин Александр. Бесплатный отрывок:Резалин Александр26 ч 13 мин

Электронная книга

Царь-рыбаУ родного села Виктора Петровича Астафьева скромнейшее имя – Овсянка. Что тут на ум приходит? Крупа да каша из самых простецких; чья-то жалоба, что «на одной овсянке жили»… Не всякий и не сразу припомнит, что овсянка – это еще и птица или, как с неожиданной нежностью пишет в своем знаменитом словаре Владимир Даль, «пташка… зеленоватый хребтик, желтоватый зобок». Судьба Овсянки горько типична для множества русских деревень…

Читайте также

Тема

Нравственно-философское повествование об ответственности человека за все живое вокруг, о трудном и мучительном стремлении его к миру и гармонии в природе и в собственной душе.

Содержание:

  • Об авторе этой книги 1

  • <асть первая 2
    • <ойе 2
    • <апля 10
    • <амка 15
    • < золотой карги 21
    • <ыбак Грохотало 26
    • <арь-рыба 30
    • Летит черное перо 35

  • <асть вторая 39
    • <ха на Боганиде 39
    • <оминки 50
    • <уруханская лилия 55
    • <он о белых горах 61
    • Нет мне ответа 84

  • <римечания 86

Виктор Петрович Астафьев Царь-рыба Повествование в рассказах

Об авторе этой книги

У родного села Виктора Петровича Астафьева скромнейшее имя – Овсянка. Что тут на ум приходит? Крупа да каша из самых простецких; чья-то жалоба, что «на одной овсянке жили»…

Не всякий и не сразу припомнит, что овсянка – это еще и птица или, как с неожиданной нежностью пишет в своем знаменитом словаре Владимир Даль, «пташка… зеленоватый хребтик, желтоватый зобок».

Судьба Овсянки горько типична для множества русских деревень. Ее, а с ней и семью будущего писателя не миновали ни раскулачивание, ни высылки, ни страшные потери военных лет. Астафьевские детство и юность – из самых тяжких. Вдоволь было и голода, и холода, и сиротливо прожитых годов, и фронтовых мытарств, душевных и самых что ни на есть буквально ран и шрамов. Даже в мирное время продолжал неотступно стоять перед его глазами «клочок берега, без дерев, даже без единого кустика, на глубину лопаты пропитанный кровью, раскрошенный взрывами… где ни еды, ни курева, патроны со счета, где бродят и мрут раненые». Так напишет Астафьев много лет спустя в романе «Прокляты и убиты».

Казалось бы, где уж тут уцелеть какой-нибудь птахе с ее песенкой… Но старинная пословица гласит: «Овес и сквозь лапоть прорастет». Так упрямо, настойчиво пробивался и талант писателя. Сквозь еще одно из выпавших на его долю лишений, которое на сухом канцелярском языке именуется «незавершенным образованием». Сквозь равнодушие встречавшихся иной раз на его пути «профессиональных» литераторов и редакторов (саднящая память об этом явственно ощутима в книге «Печальный детектив»). И конечно, сквозь преграды, в изобилии возводившиеся в минувшие времена перед правдивым словом обо всех пережитых народом трагедиях.

На празднествах в честь семидесятилетия Виктора Петровича кто-то, припомнив известное американское выражение, назвал его «селфмейдменом» – человеком, который сделал себя сам. Действительно, вроде бы редко кому из нынешних литераторов так впору это определение. Кто тут станет спорить? Никто, пожалуй… кроме самого «селфмейдмена»!

Недаром, наверное, назвал он одну из своих лучших книг – «Последний поклон». Неиссякаемой благодарностью проникнута и она, и лежащая перед вами «Царь-рыба», да и многие другие астафьевские произведения суровой своей «колыбели» – Сибири во всей ее многоликой красе: от мощного и грозного Енисея до тех самых малых птах с их разноцветными «хребтиками» и «зобками» и – в особенности – множеству людей, скрашивавших и освещавших нелегкую жизнь подростка, начиная с незабвенной бабушки Катерины Петровны. Этот образ критики давно и справедливо ставят рядом с другой бабушкой – из знаменитой автобиографической трилогии Максима Горького. Такие, как она, истовые труженики с детских лет помнятся писателю прямо-таки в каком-то священном и одновременно улыбчивом нимбе: «Прыгая, балуясь, как бы заигрывая с дядей Мишей, стружки солнечными зайчиками заскакивали на него, сережками висли на усах, на ушах и даже на дужки очков цеплялись». А то и в совсем возвышенном, торжественном, почти библейском тоне описаны, как, например, в «Царь-рыбе»: «Никаких больше разговоров. Бригада ужинает. Венец всех свершений и забот – вечерняя трапеза, святая, благостная, в тихую радость и во здравие тем она, кто добыл хлеб насущный своим трудом и потом».

Помимо таких бегло, но четко очерченных тружеников, как бакенщик Павел Егорович, привыкший к грозному шуму енисейских порогов, как мы – к тиканью часов; как отважные и неподкупные рыбинспектора, гроза браконьеров Семен и сменивший его Черемисин; или как тетя Таля, истинная совесть («вроде прокурора») таежного поселка, в этой книге есть и люди, показанные, как говорится, крупным планом.

Брату рассказчика Кольке тоже довелось испытать все невзгоды в многодетной семье, беззаботный глава которой пропивал все до копеечки и годами пребывал в заключении и других отлучках. Жестокая и грубая жизнь с пеленок окружила мальчика, который, как уверяет автор, «еще не научившись ходить, умел уже материться», а девятилетним (!) «впрягся… в лямку, которую никогда не желал надевать на себя папа», – взялся за ружье и за сети, чтобы помочь матери прокормить пятерых, и так надорвался, что всю оставшуюся жизнь выглядел заморышем подростком.

Схожая участь и у его закадычного приятеля и такого же вечного работника Акима, столь же неказистого на вид «паренька в светленьких и жидких волосенках, с приплюснутыми глазами и совершенно простодушной на тонкокожем изветренном (какой красноречивый эпитет! – А. Т.) лице улыбкой».

Аким – уже самая настоящая безотцовщина – тоже сызмальства возглавил семью, все возраставшую благодаря какому-то простодушному, детскому легкомыслию матери, которую он и поругивал, и жалел.

Благо еще, что старшая сестра Касьянка оказалась совершенно под стать ему, и под их водительством вся местная малышня превратилась в какое-то смешное и трогательное подобие взрослой артели, по мере сил стараясь хоть чем-то помочь рыбакам: «Навстречу, разбрызгивая холодную воду, спешили помощники-парнишки, кто во что одетый, тоже хватались за борта, выпучив глаза, помогали вроде тащить…»

И хотя они, по правде сказать, «больше волоклись за лодками», но уж так стараются, что артельщики не только не осаживают суетливую «мелочь», но «не большому начальнику, а им, малым людям, охотно, вперебой докладывают, какая шла сегодня рыба, где попадалась лучше, где хуже…». И поди разберись, что это было – игра или какая-то подсознательная педагогика! Во всяком случае, эта воробьиная стайка ребят не просто пригрелась и кормится возле общего котла, но уже принимает к сердцу удачи и заботы взрослых, исподволь приобщаясь к труду и строгому артельному уставу: без дела не сидеть! «Самый уж разнестроевой (как здесь аукнулось в языке армейское прошлое автора! – А. Т.) карапуз… и тот был захвачен трудовым потоком – старательно резал лук острущим ножом на лопатке весла…»

Не только на этих страницах сказывается сердечное пристрастие писателя к «малым людям». «Как часто мы бросаемся высокими словами, не вдумываясь в них, – досадует он. – Вот долдоним: дети – счастье, дети – радость, дети – свет в окошке! Но дети – это еще и мука наша. Вечная наша тревога. Дети – это наш суд на миру, наше зеркало, в котором совесть, ум, честность, опрятность нашу – все наголо видать».

Любовь, огромное внимание, сострадание к детям и подросткам, так часто обделенным заботой, участием, лаской, буквально пронизывает астафьевскую прозу. Вот случайно встреченная на пристани и навсегда оставшаяся в памяти со своим детским горем «большеротая, толстопятая девчушка» с глазами «северного, застенчиво-тихого свету». Вот осиротевшая двоюродная сестренка – «ну вылитый ангел! – только заморенный»: «Я дотронулся до беленьких, в косу заплетенных, мягких волос девочки, нашарил сосновую хвоинку, вытащил ее и, пробежав рукою по затылку, запавшему возле шеи от недоедов, задержался в желобке, чувствуя пальцами слабую детскую кожу, отпотевшую под косой…»

Подобное же отношение к детям – драгоценная черта и некоторых дорогих автору героев, например, капитана утлой енисейской посудины с задорным именем «Бедовый». Внешность у Парамона Парамоновича пугающая, и пьяница он не из последних. Но до чего ворчливо-трогателен он в своей заботе о юном матросе Акиме, как воспитывает его на собственном «пагубном примере»: «Я бы счас, юноши-товаришшы, при моем-то уме и опыте где был? – Парамон Парамонович надолго погружался в молчание, выразительно глядел ввысь и, скатываясь оттуда, поникал. – Глотка моя хищная всю мою карьеру сглотила!..»

Аким тоже карьеры не сделал, оставшись простым «работягой», но стал таким же добрым и безотказным человеком, как его друг, рано сгоревший от рака Колька. Он и подлинный – и, как нередко бывает, малооцененный, оставшийся почти никому не известным, – подвиг совершил, спася от смерти и заботливо выходив заболевшую в глухом таежном углу девушку.

В описании его драматической борьбы за жизнь Эли, отчаянных попыток добраться с нею до ближайшего человеческого жилья щемяще-трогательно выглядят эпизоды, когда Аким в разгар всех этих хлопот не забыл стесать со стены приютившей их обоих избушки сделанную кем-то похабную надпись или когда, расставаясь с Элей, просил извинить его за «нескромное поведение» («выражался когда…»).

Следующая → Перейти к странице Автор книги Виктор Астафьев

ПерсонаГоды жизни: 01 мая 1924 — 29 ноября 2001Страна рождения: РоссияСфера деятельности: Писатель

Тяжелое детство, сиротский приют, война — на долю Виктора Астафьева выпало много испытаний. Свое первое произведение он написал в 27 лет, рассказ «Гражданский человек» стал первым в литературной карьере Астафьева. Он правдиво писал и о красоте сибирских деревень, и о суровых военных буднях: автор считал, что главное — «оставаться верным писателем жизненной правде».

«Беспризорничество. Сиротство. Интернат»

Виктор Астафьев с родителями в детстве, 1931. Фотография: gapeenko.net

Виктор Астафьев родился 1 мая 1924 года в деревне Овсянка недалеко от Красноярска. Его родители были небогатыми крестьянами, Виктор был единственным ребенком в семье, две его сестры умерли в раннем детстве. «Я всю жизнь ощущал и ощущаю тоску по сестре и на всех женщин, которых любил и люблю, смотрю глазами брата», — писал Астафьев в автобиографии.

Детство будущего писателя было тяжелым. Родители — Петр и Лидия Астафьевы — плохо ладили между собой. Семьи коснулось и раскулачивание: советские власти национализировали мельницу, которая много лет помогала Астафьевым прокормиться.

1931 год стал особенно трагичным для Виктора Астафьева: погибла его мать, а отца осудили на пять лет, признали врагом народа и отправили в Карелию — на строительство Беломорканала. Мальчик остался на попечении бабушки. Этот период его жизни лег в основу сборника «Последний поклон» и рассказов «Фотография, на которой меня нет» и «Конь с розовой гривой».

Осенью 1934 года отец Виктора Астафьева вернулся в Овсянку. На стройке Беломорканала его признали ударником пятилетки и освободили досрочно. Вскоре Петр Астафьев женился второй раз, на Таисии Черкасовой, и вместе с ней и сыном перебрался в небольшой город Игарка.

О жизни в Игарке Астафьев вспоминал с горечью и болью: отец и мачеха мало интересовались им, и вскоре новая семья буквально выставила мальчика на улицу — он оказался в детском доме. «Беспризорничество. Сиротство. Детдом-интернат. Все это пережито в Игарке. Но ведь были и книги, и песни, и походы на лыжах, и детское веселье, первые просветленные слезы», — вспоминал он об этом времени.

Игнатий Рождественский, преподаватель русского языка и литературы в детском доме, стал его другом на долгие годы: писатель уважал его за «требовательность и человеческое внимание». Другим наставником Астафьева был директор детского дома Василий Соколов. И Рождественский, и Соколов заметили, что мальчику легко даются литература и русский язык, и советовали ему подумать о писательской карьере.

В 1941 году Виктору Астафьеву исполнилось 17 лет, и по закону он больше не мог оставаться в детдоме. К этому моменту он закончил только шесть классов — его несколько раз оставляли на второй год из-за проблем с арифметикой. «Я должен был начинать самостоятельную жизнь, кормить и одевать сам себя, думать о дальнейшей судьбе», — писал он. Мечты о высшем образовании он отложил: на учебу не хватало денег.

Астафьев пошел работать на завод коновозчиком, затем поступил в железнодорожную школу.

«Война — везде и всюду»

Виктор Астафьев на фронте. Фотография: patriofil.ru

Занятия в железнодорожной школе начались в декабре 1941 года, а закончились в мае 1942-го. К этому моменту вовсю шла Великая Отечественная война, ее отголоски были слышны в Красноярском крае. Туда спешно эвакуировали жителей европейской части России, налаживали производство военной техники.

Виктор Астафьев, как и многие его сокурсники, не захотел оставаться в тылу и пошел добровольцем на фронт. В первых боях он участвовал уже в конце 1942 года. На войне Астафьев сменил несколько специальностей: служил разведчиком, водителем и связистом. Он воевал на Первом Украинском фронте, участвовал в Корсунь-Шевченковской операции, форсировании Днепра, наступлении Красной армии под Каменцем-Подольским. Во время войны Виктор Астафьев получил несколько наград: ордена Красной Звезды, медали «За отвагу», «За освобождение Польши», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 годов».

В боях под польским городом Дукла осенью 1944-го Астафьев был ранен и несколько месяцев провел в госпитале. После лечения от строевой службы его отстранили, и победу он встретил во вспомогательных частях Первого Украинского фронта в Ровно. Там же он познакомился со своей будущей женой — медсестрой Марией Корякиной. Они поженились вскоре после войны — 26 октября 1945 года. Затем супруги переехали в Пермскую область, в родной город Марии Корякиной — Чусовой.

Первые книги и журналистские работы

Семья Астафьевых в Чусовом, 1950-е. Фотография: astafiev.permkrai.ru

Фронтовые ранения мешали Виктору Астафьеву работать по основной специальности, позже он писал:

За первые послевоенные годы Астафьев сменил несколько профессий: дежурный по вокзалу, слесарь, рабочий литейного цеха, кладовщик, подсобный рабочий. Такая жизнь ему быстро надоела: он даже расстался с женой и уехал домой, в Сибирь, однако вскоре вернулся в семью. В 1947 году у Астафьевых родилась дочь Лидия, но прожила она всего полгода. «Какое это горькое горе и чувство — родительское бессилие, тяжелое, жестокое, совершенно немилосердное», — писала Мария Корякина.

Смерть дочери усугубила разлад в семье, и Виктор Астафьев вновь уехал из Чусового — на этот раз на полгода. Не остановила его даже вторая беременность жены. Астафьев вернулся в семью уже после рождения дочери Ирины, устроился в артель слесарем и решил закончить среднюю школу. В 1950 году у супругов родился сын Андрей.

Астафьев не мог заниматься тяжелой работой, поэтому устроился вахтером в колбасный цех. Жизнь ему скрашивали встречи литературного кружка при местной газете. Именно они вдохновили его на написание первого художественного произведения. В 1951 году рассказ «Гражданский человек» напечатали в городской газете «Чусовской рабочий».

Следующие несколько лет Астафьев работал журналистом «Чусовского рабочего». «Для журналиста в общем-то была возможность развернуться. Но надо помнить, что грамотешка у меня была довоенная — шесть групп, фронт дал, конечно, жизненный опыт, но культуры и грамотности не добавил. Надо было все это срочно набирать. Правда, я даже в окопах ухитрялся книжки иметь и читать. Я знал, что предложение должно заканчиваться точкой, но вот где оно, предложение, заканчивается, точно не представлял», — вспоминал писатель.

В 1953 году в Перми напечатали первую книгу Астафьева — «До будущей весны». В 1955-м там же вышел сборник «Огоньки». Эти книги для детей и подростков читатели встретили хорошо, однако сам Астафьев хотел публиковать более серьезную прозу. Еще в 1954 году он отправил в редакцию журнала «Новый мир» черновик повести «Кража», но там его не приняли. Неудача не остановила Астафьева — он продолжил работать над «Кражей» и другими произведениями. В 1957 году он устроился корреспондентом на Пермское областное радио.

В 1958 году Астафьев стал членом Союза писателей СССР. Тогда же вышел его роман «Тают снега». Рассказы писателя начали публиковать в Москве, в том числе в крупных журналах — «Новый мир» и «Молодая гвардия». В конце 1950-х годов увидели свет повести «Перевал», «Звездопад» и «Стародуб». Вскоре Астафьев отправился в Москву и поступил на Высшие литературные курсы Литературного института им. А.М. Горького.

«Русский Север покорил сразу»: Пермь и Вологда

Виктор Астафьев и Василий Белов. Фотография: cultinfo.ru

В 1962 году Виктор Астафьев с семьей переехал в Пермь. Его друг, главный редактор «Пермского книжного издательства» Борис Назаровский, помог писателю купить небольшой дом в уральской деревне Быковка. Сам Астафьев так говорил об этом месте: «В Быковке не было никаких условий, кроме главного — там мне всегда хорошо работалось».

В Перми и Быковке Астафьев закончил повести «Кража» и «Последний поклон», написал несколько новелл и рассказов: «Зорькина песня», «Гуси в полынье», «Осенние грусти и радости». Там же началась писательская карьера жены Астафьева: в литературном журнале «Уральский следопыт» напечатали рассказ Марии Корякиной «Ночное дежурство». Позднее Корякина переработала его в повесть «Отец», которую опубликовали в «Пермском книжном издательстве».

В Перми Виктор Астафьев создал первую редакцию одного из главных своих произведений — повести о любви во время войны «Пастух и пастушка». Сам автор называл это произведение современной пасторалью.

В 1970 году Астафьевы переехали в Вологду. В то время там жили известные советские писатели — Николай Рубцов, Александр Яшин, Василий Белов. Астафьев познакомился и быстро подружился с ними. В Вологде он продолжал заниматься творчеством.

23 декабря 1975 года Виктор Астафьев получил Государственную премию СССР за повести «Кража», «Последний поклон», «Перевал» и «Пастух и пастушка». В Вологде он также попробовал себя в драматургии и создал две пьесы — «Черемуха» и «Прости меня».

В 1976 году была опубликована книга «Царь-рыба» о вмешательстве цивилизации в жизнь провинции. Именно «Царь-рыба» принесла Астафьеву всесоюзную известность. Однако напечатать книгу целиком удалось не сразу: Главное управление по охране государственных тайн в печати изъяло из рукописи две главы — «Норильцы» и «Дамка». Цензоры посчитали повесть «дерзкой, чуть ли не антисоветской продукцией». В урезанном виде «Царь-рыба» была опубликована и завоевала любовь читателей. Два года спустя, в 1978-м, повесть вышла отдельным изданием. Вскоре она удостоилась Государственной премии СССР и была переведена на множество иностранных языков, но без цензурных изъятий вышла только в 1990-е годы.

«Вернулся помирать»: последние годы жизни Астафьева

Виктор Астафьев. Фотография: libsoub.ru

В 1980 году Виктор Астафьев решил вернуться на историческую родину — в Красноярский край. Здесь начался новый период его творчества. В это время он писал как художественную прозу, так и публицистику.

Астафьев купил в родной деревне Овсянке дом, где жил летом, а на зиму возвращался в красноярскую квартиру. Оттуда открывался вид на реку и деревни вдали. На вопрос «Зачем вернулся в Овсянку?» писатель отвечал: «Вернулся помирать».

Большую часть своих произведений Виктор Астафьев писал по воспоминаниям и впечатлениям. Однако его отношение ко многим событиям постепенно менялось. В январе 1986 года в журнале «Октябрь» опубликовали книгу Астафьева «Печальный детектив». Сам автор называл ее своим первым романом, забывая об опыте 1950-х — произведении «Тают снега». «Печальный детектив» перевели и издали за рубежом. Критики заметили, что Астафьев, раньше воспевавший сибирскую деревню, теперь показал ее темные стороны. Главным героем «Печального детектива» стал бывший милиционер Леонид Сошнин. На службе он получил тяжелое ранение и был вынужден выйти на пенсию. Астафьева упрекали за мрачность этого произведения: в «Печальном детективе» автор показал бюрократию и преступность начала 1980-х годов.

Неспокойна в это время была и жизнь самого писателя: в 1987 году умерла его 39-летняя дочь Ирина. «Давно мы с Марьей живем, многих пережили, а горечь и жалость к умершим, особенно к маме и дочерям — вторая дочь, Ирина, умерла десять лет назад в возрасте тридцати девяти лет, — не утихает, наоборот, с годами становится острее», — писал Астафьев в 1997 году Василю Быкову.

В эти годы Астафьев переосмыслил и тему войны — он работал над романом «Прокляты и убиты». Первая книга романа вышла в свет в 1992 году, вторая — в 1994-м. Писатель признавался, что это произведение отняло у него слишком много сил, а критики заметили, что автор ожесточился и утратил присущий ему светлый взгляд на мир.

В 1995 году за за первые две части романа «Прокляты и убиты» Астафьеву вручили еще одну Государственную премию. Писатель не ушел от военной темы: в 1990-х годах он создал повести «Обертон», «Так хочется жить» и «Веселый солдат», продолжил писать роман «Прокляты и убиты». В 1997–1998 годах в Красноярске выпустили 15-томное собрание сочинений Астафьева с комментариями автора. В 1999-м писателя наградили орденом «За заслуги перед Отечеством» II степени.

В 2000 году Виктор Астафьев прекратил работу над третьей частью романа «Прокляты и убиты», оставив ее неоконченной. Как признавался сам писатель и подтверждали его друзья, работа над книгой была очень тяжелой. К концу жизни Астафьев устал от нее. Повлияло на его решение и то, что роман получил противоречивые отзывы: например, литературный критик Валентин Курбатов заметил, что «Прокляты и убиты» — это «самая мучительная в русской литературе книга».

29 ноября 2001 года Виктор Астафьев умер. Писателя похоронили на деревенском кладбище недалеко от его родной Овсянки, рядом с дочерью Ириной.

Интересные факты

Виктор Астафьев. Фотография: litrossia.ru

1. Виктор Астафьев дружил со многими известными советскими писателями. Особенно близко он общался с Константином Воробьевым. Их дружба началась с повести Воробьева «Алексей, сын Алексея», опубликованной в журнале «Молодая гвардия» в 1963 году. Астафьеву так понравилось произведение, что он написал письмо в редакцию с пометкой «Переслать лично автору». Воробьев прислал ему ответ. Переписывались они до самой смерти Константина Воробьева в 1975 году.

Много лет Астафьев общался и с Василем Быковым, творчество которого не раз анализировал в своих публицистических статьях. Встретились они, как говорил Астафьев, «в толчее писательских съездов». «Все прочитанное окончательно меня убедило, что ты — великий писатель русской литературы и таким, может быть, первым войдешь в век двадцать первый» — так писал Василь Быков Виктору Астафьеву в 1998 году.

2. Один из самых необычных литературных памятников России связан с повестью Астафьева «Царь-рыба». Его установили в 2004 году, к 80-летию писателя, на смотровой площадке недалеко от Овсянки. Статуя изображает енисейского осетра — ту самую царь-рыбу.

3. В 1999 году в Красноярске представили балет по повести «Царь-рыба». В спектакле участвовали артисты Большого театра — Марианна Рыжкина, Марк Перетокин и другие. Музыкальной основой постановки стала симфоническая поэма композитора Владимира Пороцкого. Создатели балета подчеркивали, что их «Царь-рыба» сильно отличается от книги Виктора Астафьева, но опирается на нее.

В работах Виктора Астафьева, советского писателя, прошедшего войну и познавшего все прелести и тяготы деревенской жизни, образ родины предстает живым и ярким. Сюжет, в котором реальность и личный опыт переплетаются с вымыслом. Рассуждения на тему умирающей по вине человека природы: люди разучились ценить то, что имеют, потеряв свое духовное нутро. Долгие годы автор не показывал публике полную версию своей повести, и только после развала Советского Союза она появилась в печати. Рассказы с элементами автобиографии понравятся тем, кто любит свое отечество: стоит читать онлайн книгу Царь-рыба.

Аннотация

Царь-рыба

Оригинал этого текста находится в «Электронной

библиотеке художественной литературы»

Произведение было вычитано по изданию от 1984 года

издательства «Художественная литература» г. Москва.

* ЧАСТЬ ПЕРВАЯ *

Молчал, задумавшись, и я,

Привычным взглядом созерцая

Зловещий праздник бытия,

Смятенный вид родного края.

Николай Рубцов

Если мы будем себя вести как следует,

то мы, растения и животные, будем

существовать в течение миллиардов лет,

потому что на солнце есть большие запасы

топлива и его расход прекрасно регулируется.

Халдор Шелли

БОЙЕ

По своей воле и охоте редко уж мне приходится ездить на родину. Все чаще зовут туда на похороны и поминки – много родни, много друзей и знакомцев – это хорошо: много любви за жизнь получишь и отдашь, да хорошо, пока не подойдет пора близким тебе людям падать, как падают в старом бору перестоялые сосны, с тяжелым хрустом и долгим выдохом…

Одн…

Используемые источники:

  • https://briefly.ru/astafev/car-ryba/
  • https://mir-knig.com/read_177779-1
  • https://www.culture.ru/persons/9831/viktor-astafev
  • https://libbox.club/book/car-ryba
  • https://readli.net/tsar-ryiba/

Оцените статью
Рейтинг автора
5
Материал подготовил
Андрей Измаилов
Наш эксперт
Написано статей
116
Litera.site - литературный сайт